Тайная лаборатория - Александр Александрович Тамоников Страница 43

— Ничего страшного. Ввел снотворное. Теперь она будет долго спать.

— Ясно! Может, выпьем?

Тимохин отрицательно покачал головой:

— Мне нельзя, я на службе, вы как хотите, но не советую. Спиртное не успокоит, лишь отвлечет на время. После будет еще хуже.

— Почему вы не пытаетесь, как это у вас называется, разговорить меня? Как это делал полковник Потапов?

— Потому, что это не входит в круг моих обязанностей. Я здесь исключительно для того, чтобы охранять вас и спящую супругу.

Академик усмехнулся:

— От кого?

Александр посмотрел в глаза Стебрину:

— От вас самих, в том числе. Но прекратим бесполезный разговор. Если вы желаете дать показания, я выслушаю вас. Нет, идите, пожалуйста, в спальню и постарайтесь заснуть! Могу и вам препарат вколоть. Он быстро действует и совершенно безвреден.

Академик отказался:

— Нет, благодарю. Обойдусь без ваших препаратов. Водки только выпью.

— Что ж, запретить не могу, а советы вы не принимаете. Пейте, если считаете необходимым.

Стебрин подошел к бару. Извлек из него пузатую бутылку импортной водки. Налил бокал. В три глотка выпил граммов двести. Не поморщившись. Подошел к Тимохину:

— Вам доставляет удовольствие ваша работа, подполковник?

— Сейчас нет.

— Вам противно здесь?

— Да! Какие еще будут вопросы?

— Никаких! Спокойной ночи!

— Спокойной!

Академик, ссутулившись, скрылся в спальной комнате. Дверь не закрыл. Помнил инструкции. Александр, погасив везде свет, прошел на кухню. Наступила тишина. Дом имел неплохую звукоизоляцию.

Прайтон и Долтон вышли из дома, где Миллер снимал квартиру, в 23.20. Долтон держал в руках сумку. Милли взяла любовника под руку:

— Знаешь, Том, что-то неспокойно у меня на душе.

— Может, это от того, что переборщили с сексом?

— При чем здесь секс?

— Однажды, дорогая, когда мы еще не были знакомы, была у меня подружка Лили, стриптизерша из бара. Миниатюрная такая француженка. Я тогда на вольных хлебах обретался. Был и такой период в биографии. Так вот, была у меня француженка. Страстная, как огонь. Нет, конечно, до тебя ей далеко, но тогда она казалась мне самой яростной из шлюх. Я приходил в кабак, где она обтирала задницей шест, дожидался окончания выступления и уводил ее в номера. Так продолжалось около месяца. И вот однажды на меня вышел старый знакомый, служили вместе в морской пехоте. И предложил хорошо оплачиваемую работу — сущий пустяк. Надо было отстрелить одного банкира. Я, естественно, согласился. Провел подготовительную работу, выбрал позицию на чердаке старого дома, что стоял напротив банка, уложил оружие в тайник и вечером отправился в кабак. Работать мне предстояло утром. А в кабаке заметил, что Лили не похожа на себя. Она в каком-то исступлении вертелась юлой на сцене…

Прайтон прервала любовника:

— Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? Плевать я хотела на твою французскую шлюху.

— Ты погоди, поймешь, к чему я клоню. Буду короче. В общем, как завалились мы с ней в постель, я понял: подружку кто-то прилично накачал наркотой. Она была неудержима. Кое-как я вырвался от нее в пять утра. Поехал к банку. Не опоздал. Прибыл за полчаса до приезда банкира. Расчехлил винтовку, вытащил доску из заколоченного окна. Как положено, решил проверить прицел. И представляешь, не смог. Руки тряслись так, словно я месяц пил. Вот тут испугался. В таком состоянии не только не всадил бы пулю в голову клиента, а хорошо, если б зацепил краем. Что делать? Хорошо, была с собой фляга виски. Выпил граммов двести. И только после этого тремор прекратился. Вот как, Милли, подействовало на меня пресыщение сексом. Так что я на собственном опыте убедился: лучше перед делом не трахаться. Вот и ты сейчас испытываешь почти то же, что и я тогда на чердаке. У меня руки тряслись, в тебе тревога проснулась. Надо было ограничить страсть.

Прайтон сказала:

— Твой рассказ — чушь собачья. Не знаю только, для чего ты поведал его мне. Чтобы разозлить?

— А с чего бы тебе злиться? Я же не евнух и, естественно, имел до тебя баб. И ты спала с мужиками. Но это было до нашего знакомства.

— Заткнись, Том, если не хочешь, чтобы у тебя опухла щека.

— Ну, вот, хочешь, как лучше, а получается наоборот!

— Значит, молчи. Но почему все-таки меня, черт возьми, обуревает тревога? Я чувствую опасность, Том. И она там, возле Стебрина.

— Так мы и рассчитываем на то, что нас ждут.

— Не нравится мне все это.

— Не суетись, а лучше выкинь дурные мысли из головы.

— Ладно. Я постараюсь.

— Вот и умница.

В 0.40 террористы вышли к закрытым киоскам, с тыльной стороны дома, где на шестом этаже в элитной квартире проживал академик Стебрин. Том и Милли закурили, глядя на окна и застекленный балкон. Прайтон проговорила:

— Похоже, голубки спят. Свет выключен.

Долтон добавил:

— Как и во всем доме. И машин вдоль тротуара нет. Это хорошо.

— Пойдем в гости вместе?

— Конечно. Так в акции легче будет от случайного милицейского патруля отбиться.

— Если они не найдут в сумке тайник с оружием.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы местная милиция на улице досматривала личные вещи задержанных?

— Нет!

— Вот и то-то! В случае чего мы ищем все того же Бориса.

— Понятно!

— А понятно, бросаем курить и пошли! Время отработать дополнительный гонорар.

Швырнув окурки в урну, Долтон и Прайтон под руку перешли проезжую часть, зашли во двор со стороны перпендикулярной улицы, через арку. Долтон цепким взглядом окинул двор, представлявший сейчас собой забитую до отказа различными автомобилями