«Создать невыносимые условия для оккупантов»: движение сопротивления в Крыму в годы Великой Отечественной войны - Сергей Николаевич Ткаченко Страница 33

4-12 ноября в лесах заповедника и под Севастополем) отдел контрразведки (1С) 11‑й армии на основе пока еще разрозненных сведений подготовил для командования памятную записку, из которой следовало, что в южной части Крыма действует хорошо организованная, руководимая из центра партизанская организация, в распоряжении которой в труднодоступных участках Крымских гор имеются многочисленные базы с оружием, продовольствием, целые стада скота и другие запасы. Здесь же были изложены основные задачи, стоящие перед партизанами, определена их общая численность и районы дислокации[333].17 ноября вышел приказ по 11‑й армии по охране армейских коммуникаций. Им были предусмотрены создание отдельного штаба майора Ризена (с функциями руководства и сбора информации о действиях партизан), возможность привлечения к антипартизанским акциям боевых подразделений армии. Фактически до создания Штаба по борьбе с партизанами 29 ноября, именно этот орган был координирующим в соответствующих действиях. После создания штаба Стефануса, де-юре штаб Ризена оставался органом руководства по охране армейских коммуникаций. А к 2 декабря 1941 г. разведотдел и отдел контрразведки (1С) штаба 11‑й армии директивно разослал по войсковым частям «Особые указания для борьбы с партизанами»[334]. До создания Штаба по борьбе с партизанами, антипартизанской деятельностью в тылу действующих частей, например, в Бахчисарайском районе, также занималась Айнзацгруппа D (собирая информацию, но части и подразделения для боевых акций привлекались из дивизий вермахта). 29 ноября Манштейн отдаёт приказ по армии «Об организации и методах борьбы с партизанами», которым создаётся специальный штаб по организации антипартизанских действий («Stab für Partisanenbekämpfung»[335]), под руководством майора генштаба Конрада Стефануса (в другой транскрипции – Штефанус). Начальник этого штаба получил весьма широкие полномочия, а также в своё распоряжение войска для решения поставленных перед штабом задач. Задача по физическому уничтожению партизан была возложена на 8-ю румынскую кавбригаду (без моторизованного полка), частично 1-ю и 4-ю румынские горнострелковые бригады, части 46‑й пехотной дивизии (дислоцированные в районе Керчи) и три немецких противотанковых дивизиона. Штаб по борьбе с партизанами находился в Симферополе.

Кроме того, в ноябре 1941 г. был издан Приказ начальника штаба 11‑й Армии о самообороне населения против партизан[336]. В нем первым пунктом стояло указание, что борьба против партизан должна предусматривать уничтожение продовольственных складов и складов боеприпасов. В приказе констатировалось, что в борьбе с партизанами хорошо зарекомендовали себя татары, особенно в горах, сообщая о партизанах и помогая их выследить. Из этих слоев населения необходимо было привлекать людей для дальнейшего сотрудничества и особенно активного сопротивления партизанам в получении ими продовольствия. Предусматривалось, что командование корпусов и дивизий может проводить мероприятия по созданию самообороны в своих районах. Детализировалась вся организационная деятельность, дифференцировалось создание самообороны в различных населенных пунктах и использование ею оружия. При этом требовалось, чтобы понятие «Самооборона» среди населения не высказывать, а пользоваться термином «Вспомогательная служба».

До 1 декабря 1941 г. антипартизанские мероприятия велись исключительно силами армейских формирований. В отличие от 17‑й и 6‑й армий, 11-я армия охранных дивизий в своем составе не имела, для борьбы с партизанами использовались румынские части. Этнические акции велись исключительно силами команд Айнзацгруппы D, подразделения армии и органы разведки и контрразведки Абвера к этим мероприятиям не привлекались. Кроме силовых акций активно велась разведка. К этническим акциям начали привлекаться немецкие и румынские войска, они же были задействованы в «переселении»[337] евреев, крымчаков и цыган. В течение декабря 1941 г. воинскими подразделениями 11‑й армии, полицейскими подразделениями, подчиненными штабу тылового района 553 (Korück 553) и командами Айзацгруппы D были произведены расстрелы еврейского населения в Керчи, Феодосии, Евпатории и Симферополе, ряде сельских районов. Руководил ими начальник Айзацгруппы D Отто Олендорф. Всего в ноябре-декабре 1941 года были расстреляны евреи в городах Крыма, кроме Севастополя. В последних числах декабря настала очередь евреев, состоявших в смешанных браках и детей от этих браков. По Ялте аресты таких семей начались 23 декабря 1941 г., в Симферополе – в январе-феврале 1942 года. Идет поиск и уничтожение советского и партийного актива. В ноябре-декабре 1941 года в Симферополе, Евпатории были казнены несколько групп заложников по 30–50 человек в каждой[338].

Численность всех крымских партизан по состоянию на 5 декабря 1941 г. штабом Стефануса оценивалась в 8000 чел.[339]. Начались антипартизанские операции. В начале декабря 1941 г. противник численностью в 1000–1200 солдат и офицеров напал одновременно на Севастопольский и Ак‑мечетский партизанские отряды 5‑го района. Бой длился пять с половиной часов. В результате исключительной стойкости и героизма партизан, несмотря на огромное превосходство немцев, партизанские отряды вышли из боя с незначительными потерями. В Севастопольском отряде, например, был убит один партизан и два ранены[340].

Перед началом штурма Севастополя, назначенного на 17 декабря, командование 11‑й армии приняло решение очистить тыл от партизан. Собрав информацию, началась масштабная антипартизанская операция, которая проводилась с 10 по 17 декабря 1941 г. Многие партизанские отряды потеряли свои оставшиеся склады и базы именно в этот период, только за три первых дня в 3‑м районе было убито 80 и ранено 10 партизан[341], и активность партизан в момент начала штурма Севастополя явно снизилась. Войсковая операция сопровождалась усиленной пропагандистской компанией, даже в местах, где партизан не могло быть – например, в Феодосии появились листовки «Что должно быть известно каждому о партизанах?»[342]. Утром 10 декабря оккупанты начали операцию, партизаны были вынуждены маневрировать с боями и потерями[343]. В эти дни в тяжелых боях, которых было более полусотни, практически были разгромлены отряды 5‑го района. Большие потери понесли отряды 4‑го района. Погиб в бою направленный в этот партизанский район генерал‑майор Д. И. Аверкин, бывший командир 48‑й кавалерийской дивизии, многие военнослужащие которой осели в лесу и перешли к партизанской войне, о чем уже упоминалось выше. В окружении погибли, сражаясь до последнего патрона, командир Ялтинского партизанского отряда Д.Г. Мошкарин, комиссар C.Н. Белобродский, начальник штаба Н.Н. Тамарлы, врач отряда А.Н. Фадеева, рядовые партизаны. В ходе боев ялтинцы потеряли убитыми 37 человек[344]. Около 50 партизан дезертировали или пропали без вести. Санитарные и безвозвратные потери оккупантов в декабрьских боях составили около 600 человек[345]. Именно в этих боях партизаны учились воевать, о чем вспоминали командиры отрядов уже после войны, например, Н.И. Дементьев (был представлен к званию Героя Советского союза, но награды не получил): «В первых числах декабря, выполняя задание у г. Чатыр-Даг, мы натолкнулись на развернувшуюся цепь противника, которую вели проводники из местных татар-националистов, очень хорошо знавших все местные дороги. Нас было всего 7 человек, мы подпустили их поближе, на 15–20