«За други своя…». Хрестоматия православного воина. Книга о воинской нравственности - Е. Ю. Голубева Страница 125

Однако грозный опыт первых месяцев войны, показавший слабость утопических материалистических идеалов «страны победившего социализма» перед черной нацистской квазирелигией, одурманившей головы немцев, не прошел даром для советских идеологов. Мощный патриотический подъем духа, вызванный обращением к изучению исторического наследия России, воскрешением ее культурных и религиозных ценностей, наконец, колоссальным значением Победы надо было умело использовать, поставить на службу власти. Масштабные задачи восстановления разрушенного войной также настоятельно требовали напряжения всех сил народа.

В этих условиях советский патриотизм начал постепенно обретать черты квазирелигии (в терминах П. Тиллиха), призванной обеспечить единство народов, слагавших Советский Союз, и мобилизацию всех сил в мирном труде и в случае военной угрозы.

Яростные хрущевские гонения на Православную Церковь и другие религии в конце 1950-х – начале 1960-х гг. можно объяснить, с одной стороны, местью организациям, в годы войны вольно или невольно способствовавшим сакрализации личности И. В. Сталина, а с другой – превентивным ударом по возможным конкурентам официально утверждавшейся квазирелигиозной концепции патриотизма, который уже избавлялся от русскости, давшей неприглядные рецидивы махрового шовинизма в известных послевоенных процессах «врачей-убийц», «безродных космополитов» и проч., решительно склоняясь в сторону советскости. В обретшей законченные формы патриотической духовности брежневской империи борьба с религией также не прекращалась ни на день, только велась она в соответствии с духом времени «тихой сапой».

В патриотической квазирелигии наличествовали все элементы религии настоящей: была народная жертва «телом и кровью» во имя спасения грядущих поколений; было свое «священное писание» и «священное предание» в виде произведений художественной и мемуарной литературы; герои и мученики, реальные и вымышленные; таинства, к которым можно отнести вступление в партию перед боем – аналог исповеди и причастия; наконец, самое главное – вера в продолжение жизни за гранью физической смерти – в памяти народной.

Именно советский патриотизм, а не социализм можно рассматривать в качестве квазирелигии во второй половине ХХ в., определявшей основной содержание духовности советского человека. Социализм, кроме «ветхозаветных» «Как закалялась сталь» Н. Островского и «Поднятой целины» М. Шолохова – произведений весьма ограниченной художественной ценности – почти не имел серьезной поддержки в школьном курсе литературы. «Новозаветный» цикл произведений на тему Великой Отечественной войны был значительно богаче, талантливей и ярче, а главное – искренней и правдивей, благодаря искренности и истинности переживаний их авторов, – как правило, непосредственных участников изображаемых ими событий.

Советская школа только на словах стремилась воспитывать строителей коммунизма, который без улыбки уже в 1970-х воспринимался, наверно, только октябрятами, но с формированием советского патриота она справлялась блестяще. И в этом процессе изучение наследия Великой Отечественной войны занимало почетное место. Показательно признание офицера В. Еремеева, в Афганистане командира отряда специального назначения: «Мы ощущали себя сыновьями фронтовиков Великой Отечественной. Именно это было основой настроя практически для всех офицеров – 99,9 %» [70, с. 302]. И это свидетельство не единично.

Печально, однако, что мы, в отличие от наших благочестивых предков, располагали на аверсах медалей, отлитых в честь наших побед, не достопамятные слова «Не нам, не нам, но имени Твоему…», а изречения человеческие, забывая воздавать славу Источнику и Подателю всяческих благ.

Время еще раз показало, что тот, кто строит не на камне любви Христовой жертвы – строит на песке. Показательно, что после мгновенного крушения системы социализма рухнула и система воспитания советского патриотизма, и обнаружился отчетливый дефицит какого бы то ни было патриотизма в нашей стране в печальной памяти 1990-е годы.

Какой же вывод отсюда следует? В безусловно необходимом патриотическом воспитании воинов армии и флота надо исходить из вечных категорий: воздавая кесарю кесарево, не забывать, что сперва необходимо все же воздавать Богу. Христолюбивое российское воинство должно воспитываться в любви к Богу и его заповедям; в осознании жертвы своего служения прежде всего Богу, а потом уже людям божиим; в уповании награды за это неленостное служение сначала от Бога, а потом уже от государства.

И самому государству необходимо постоянно преодолевать соблазн подмены духовно-нравственного воспитания, которое правильнее будет называть религиозно-нравственным, насаждением патриотической квазирелигии по образцу советской. Привлекательность эксплуатации квазирелигий заключается в том, что они, в отличие от истинных религий, не устанавливают никаких отношений человека с Богом, они как бы заигрывают с Ним, и тем допускают возможность манипулирования ими в интересах власть предержащих.

Конечно, попросту говоря, в этом случае ответственности меньше как для «пастырей», так и для «паствы». Но в том и дело, что квазирелигии приносят чересчур скороспелые плоды, которые нередко набивают оскомину своей ложной духовностью, очевидной нацеленностью на сиюминутный результат. Квазирелигия – это простой элемент системы государственного управления, в то время как истинная религия взращивает личность, ведет человека к духовному и нравственному совершенству, и только благодаря этому развивается и обновляется общество и государство.

Задача православного воина и полкового священника состоит в том, чтобы, не забывая о воинском и социальном служении ближним, воспитывать свою душу и души своих пасомых прежде всего в любви к Небесному нашему общему Отечеству и через нее – к отечеству земному, полагаясь на помощь в воинских трудах святых наших сродников, подвигом своим засвидетельствовавших эту любовь.

Список литературы

1. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией Императорской академии наук. Т. IV (1645–1700 гг.). – СПб., 1836.

2. Амвросий Медиоланский. Две книги о покаянии. Кн.2. – М., 1884.

3. Анекдоты и предания о Петре Великом первом императоре земли Русской и его любви к государству. – Москва, 1873.

4. Анекдоты князя Италийского, графа Суворова-Рымникского. Изданы Е. Фуксом. – Санкт-Петербург, 1827 г.

5. Апушкин В. А. Мищенко: Из воспоминаний о Русско-Японской войне. – СПб.: В. Березовский, 1908.

6. Бабулин И. Б. Князь Семен Пожарский и Конотопская битва. – СПб.: Общество памяти игумении Таисии, 2009. – 168 с.

7. Болеславский Р. Путь улана. Воспоминания польского офицера 1916-1918. – М.: Центрполиграф, 2008.

8. Воинские повести Древней Руси. – Л.: Лениздат, 1985. – 495 с.

9. Восточный фронт адмирала Колчака. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2004. – 651 с.

10. Галицкий С. Г. Из смерти в жизнь. – СПб.: Изд-во «Град духовный», 2011.

11. Гаршин В. М. Сочинения: Рассказы. Очерки. Статьи. Письма. – М.: Сов. Россия, 1984. – 432 с.

12. Генерал Дитерихс. – М.: Посев, 2004. – 640 с.

13. Говорят мертвые и живые: Солдатские дневники, письма и воспоминания. – Барнаул: Алт. кн. изд-во, 1985. – 656 с.

14. Григоренко П. Г. В подполье можно встретить только крыс… – М.: «Звенья», 1997.

15. Два византийских военных трактата конца X века. – Алетейя, СПб, 2002. – 412 с.

16. Древнерусские повести. – Тула: Приок. кн. изд-во, 1987. – 480 с.

17. Дубровин Н. Ф. Отечественная война в письмах современников. – М., 2006. – 671 с.

18. Исторические песни. Баллады. – М.: Современник, 1986. –