Анистелла. Звездные крылья - Сэм Андерсон Страница 8

— Мы нашли поселение. Не знаю, есть в нём какая-нибудь ценность, но…

Лиан заинтересовано посмотрела на него.

— У меня плохое предчувствие.

— Чувствуешь опасность? — спросила она.

— Большую опасность.

Хэдин не продолжил, но Лиан и не требовала этого. Она потянулась к лопатке и потёрла кожу через толстую куртку с шерстяной подкладкой.

Хэдин отвернулся, чтобы Лиан не увидела боли на его лице. Конечно, она хочет отказаться от связи. Они пообещали себе это много лет назад, когда в их сердцах был страх за свои жизни перед надвигающейся войной. Никто из них не открывал сердце. Но потом, когда война закончилась, а Лиан отказалась от престола, Хэдин посмотрел на всё вокруг другим взглядом. На Лиан он тоже посмотрел другим взглядом.

— Я поговорю с отцом и отправлю кого-нибудь за санталой.

— Я ничего не сказала.

Хэдин слабо улыбнулся и допил вино.

— Верно.

«Твоё тело говорит само за себя».

Утро в столице выдалось серым и туманным. Город утонул во влажной непроглядной пелене. С балкона Лиан видела только ворота во дворец и мощённую широкую дорогу, уходящую к главной площади. Только цветы глицинии выделялись ярким пятном на фоне серости.

Вечерний разговор с Хэдином не вылезал у Лиан из головы. Он старался на начинать разговор про связь, но в этот раз не сдержался. Лиан надеялась, что боль, мелькнувшая у него на лице, была лишь её воображением.

В комнате Лиан Ронфальд было мало вещей, которые указывали бы на характер хозяйки. В основной спальне стояла широкая кровать из тёмного дерева, комод, стол и зеркала от потолка до пола возле окон. На полу лежал ворсистый ковёр, по которому Лиан никогда не ходила в обуви. Если её нужно было попасть на балкон, она пролетала до него. Комната состояла из серебряных и чёрных цветов. Даже края зеркал были разрисованы серебристыми узорами.

Лиан закрыла балконную дверь и прислонилась к ней спиной. Она проснулась ранним утром и сразу надела простые чёрные штаны из тёплой ткани, чёрный камзол с серебряными пуговицами поверх белой рубашки.

Из открытого тёмного шкафа выглядывали пышные разноцветные юбки, которые портили своим изяществом и вычурностью всю комнатную атмосферу.

Лиан прошла босикомпо ковру к двери в гостиную и надела высокие чёрные сапоги с небольшим каблуком. Бросив последний взгляд в зеркало, она вышла в соседнюю комнату и встала возле книжного шкафа. Он уже ломился от свитков и книг, поэтому Лиан собиралась поставить ещё один у свободной стены рядом с камином. На длинном прозрачном столе посреди комнаты лежала карта и стояли чернила. До поздней ночи девушка обводила места на Пиарс, где орки спускались чаще всего.

«Тишина не даёт мне покоя».

Раздался приглушённый стук в дверь.

— Войдите.

В коридоре показалась черноволосая голова Селии, а за ней служанка.

— Мы принесли тебе завтрак! — Селия, как всегда, была слишком шумной.

— Ваше Высочество. — Служанка склонила голову и подошла к столу. На её лице пробежало замешательство.

Лиан подошла к ней и убрала карту со стола, чтобы девушка могла поставить поднос.

— Ммм, какая красота. Я проголодалась, как самый настоящий орк.

Селия упала на диван и закинула ноги на подлокотник.

— Не смешно.

— Очень смешно, — проворчала Селия.

Лиан повернулась к служанке.

— Спасибо, Виан.

Виан склонила голову и улыбнулась.

— Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобиться.

— Ты можешь пока отдохнуть.

— Спасибо, Ваше Высочество.

Селия провела Виан цепким взглядом, но не принялась нападать на еду, когда девушка ушла.

— Она явно одна из тех, кто сожалеет о твоём отказе от престола больше всех.

Лиан села напротив Селии и налила себе горячего ягодного чая. Есть она всё равно не хотела.

— И почему ты так решила?

— Виан хотелось бы стать служанкой королевы.

Лиан приподняла недовольный взгляд.

— Вся прислуга и стражники обожают тебя. — Селия задумалась. — Ты так добра к ним, хотя на твоём лице всегда пустота. Раскроешь свой секрет?

— Я мало говорю и много делаю, — сказала Лиан, взяв песочное печенье с тарелки. — Твой отец будет рад, если и ты попробуешь вести себя так.

— Я не придворная леди и уж точно не принцесса. Мне не нужно нравиться всем.

Селия схватила гроздь винограда и запихала несколько ягод себе в рот. Лиан слегка улыбнулась.

— Что привело тебя в такую рань?

— Ты слышала, что военный совет перенесли на утро?

— Да, — ответила Лиан. — Только я не поняла, что стало причиной.

— Это была инициатива Хэдина, — пояснила Селия с набитым ртом. — Кажется, они нашли что-то интересное во время вылазки в Айоланту.

Лиан нахмурилась. Селия сразу заметила её замешательство.

— Он тебе не сказал?

— Нет.

Хэдин заговорил про связь. Пытался скрыть настоящие мотивы?

Она поставила чашку на стол и встала.

— Пойдём.

— Но до совета ещё много времени, — недовольно проныла Селия. — Я думала полежать на королевской кровати и…

— Займём места в первых рядах.

Семь лет назад умерла леди Генерис. Отец Хэдина — лорд Киллин — долго горевал из-за потери супруги. Когда королевство сменило траурные флаги, а на главной площади возобновили празднование Милэйна, Киллин продолжал сидеть в заточении в замке и общаться лишь с членами своей семьи и со своим лучшим другом.

Действующий король Арвэль, отец Лиан, называл те времена черными и печальными. Дело было не только в смерти Генерис, но и в участившихся нападениях сабстерских орков и прочих тварей, которые им прислуживают. Лиан хорошо помнила то время, потому что это была первая война, в которой ей предстояло участвовать.

Ей было пятнадцать. Война, на которой погибло много ее сверстников, с которыми Лиан поднималась в небо на тренировках. Горевать по погибшей леди было некому: все жители Милейна молились богам и пытались выжить.

Королевство заливало кровью и слезами, заваливало трупами. С разных концов Милейна можно было услышать крики и стоны. Ветер приносил соленую воду — слезы тех, кто вздохнул последний раз, а затем пал на поле боя, под сильными ударами оружия орков.

Война длилась почти три года. Она закончилась, но королевство до сих пор пыталось оправиться от потерь и разрушений. Восточная часть Милейна была завалена камнями. Почва там перестала быть пригодной для выращивания продуктов, а местность — для беззащитных людей, которые боялись жить в такой близости