Ловелас. Том 5 - Илья Взоров Страница 7

Я шагнул ему навстречу.

И тут он, не дав мне даже руку протянуть, шагнул сам и обнял меня по-крепкому, по-мужски, по-американски — двумя руками за плечи, прижавшись щекой к щеке справа и слева, — как итальянец встречает крестника после двадцати лет разлуки.

— Кит, — пробасил он мне в ухо. — Спасибо, что прилетел. Я с этими банкирами катался на верхнем гребне, чёрт бы их побрал. К ужину никак не успевал по серпантину.

— Говард, ради бога… Ты и так нам всем устроил отличный отпуск!

Он отстранился, держа меня за плечи на расстоянии вытянутой руки, и внимательно меня рассмотрел. Лицо у него было обветренное, со следами горного солнца, с глубокими морщинками у глаз. Но я отметил — кожа на скулах чуть желтоватая, глаза какие-то мутные.

— Хороший костюм. Дорогой?

— От Брукс.

— Я шью в Лондоне. Гивз и Хоукс на Сэвил-Роу, знаешь?

— Слышал.

— Сорок лет один и тот же закройщик, старик Перри. Уйдёт он на пенсию — пойду к Хантсману.

Потом Хьюз медленно перевёл взгляд через моё плечо. На стол. На заек, выстроившихся в живописную линейку у длинной стороны стола, как почётный караул. И присвистнул — длинно, низко, по-ковбойски.

— Ну, Миллер. Какие девчонки аппетитные! Это, я понимаю, новый уровень.

Он покачал головой — не в смысле «нет», а в смысле «ничего себе». Прошёл мимо меня к столу, оглядывая каждую из заек по очереди. Не пошлым взглядом — а оценивающим, как старый коллекционер, разглядывающий хорошую новую коллекцию редких пород.

— Знакомь!

Я представил сначала близняшек.

— Это Шерил и Сьюзен Уайтхэд.

Потом ход дошел до Кристи.

— Мисс Лафлин.

— Просто Кристи — та улыбнулась, подала руку. Хьюз поцеловал ее.

Ага, пошла движуха…

— Камилла Эрнандес. Наша кубинская зажигалочка!

— Да это целый костер! — тут же отреагировал Говард

— Рейчел Куинн. Студентка из UCLA.

Ход дошел до блондинки.

— Мисс Куинн. — Хьюз остался перед Рейчел чуть дольше— У вас очень красивые и умные глаза. Это редкое сочетание.

Рейчел чуть-чуть покраснела и пробормотала «спасибо, мистер Хьюз». Зацепило, видимо.

Хьюз, не теряя темпа, прошёл к торцу стола, к большому креслу во главе. Сел. Жестом пригласил остальных садиться. Зайки расселись по местам — я их рассадил заранее продуманному плану: Шерил по правую руку от Хьюза, Кристи слева. Девушки сразу вовлекли магната в разговор насчет приборов, какой для чего. Любому мужчине приятно поучить таких красавиц, которые хлопают глазками, ахают…. Сам сел вместе с Рейчел, напротив Сью и Камилла.

И начался ужин.

Подавали обстоятельно. Сначала — три холодные закуски на серебряных овальных блюдах: тонко нарезанный копчёный лосось, выложенный розочками поверх кружочков лимона; паштет из утиной печени с засахаренной клюквой; и тарелка горного сыра. К закускам — лёгкое белое из Сонома-Вэлли в высоких бокалах.

Потом — суп. Густая горячая консоме с маленькими равиоли из оленины и петрушкой. У меня от горного воздуха разыгрался аппетит до неприличия — я мигом уработал всю тарелку, сожалея, что наедаюсь на ночь.

На основное — главное блюдо вечера. Жареное седло барашка на кости, в розмариновой корочке, с гарниром из печёных корнеплодов — пастернак, морковь, белый репчатый лук, дольки яблока. К мясу — старое каберне «Луи Латур» сорок пятого года. К этому моменту разговор за столом стал совсем раскованным, Хьюз шутил не переставая, девушки хохотали, рассказывали о своих съемках. Я то и дело ловил взгляд Говарда на себе. Мол, «ну ты и ухарь!». Потом Хьюз байки про авиацию травил как заправский старый ловелас — аварии, посадки в сложных метеоусловиях…

На десерт подали горячий пирог с местной голубикой и шарик ванильного мороженого сверху, плюс капля рома по краю тарелки, который вспыхнул маленьким голубым огоньком после того, как его Зиппо поджег Эд.

Зайки ахнули хором. Хьюз посмотрел на меня через стол и неожиданно мне подмигнул, кивнул в сторону лестницы:

— Пока девушки пробуют десерт, пойдем, перекурим. Заодно и поговорим!

Что же… Кажется, Хьюз не любит откладывать все в долгий ящик — похоже именно сейчас состоится главный разговор.

Глава 4

Курительная в правом крыле лоджа была небольшой — метров двадцать пять — но обставленной по высшему разряду. Два массивных кожаных кресла «Честерфилд» цвета тёмно-зелёного бутылочного стекла, расположенные по бокам от низкого мраморного столика. Камин с потрескивающими дровами. Стены отделаны панелями из тёмной вишни. Над камином — большой холст: чёрно-белая фотография «Геркулеса H-4» в первом и единственном полёте над гаванью Лонг-Бич сорок седьмого года, в массивной деревянной раме. Запах кубинского табака, кедровых поленьев, въевшийся в эту комнату за годы.

Хьюз молча подошёл к низкому шкафчику, открыл его. Достал бутылку «Лагавулина» — шотландский айлай односолодовый, лет шестнадцати, как я мог судить по цвету. Налил два бокала-стакана с толстым дном. Принёс один мне, поставил. Сел напротив.

И, не комментируя, не пряча — открыто, прямо при мне — достал из нагрудного кармана пиджака маленькую серебряную таблетницу с гравировкой «H. R. H.». Открыл. На дне лежали белые таблетки. Достал две, положил на язык. Запил большим глотком «Лагавулина». Глаза прикрыл на секунду.

— Кодеин, — он сам пояснил, не открывая глаз. — Обезболивающее. У меня в сорок шестом была авария на тестовых испытаниях моего ХФ-11. Сильно расшибся — раздроблена левая ключица, четыре сломанных ребра, ожоги третьей степени на левой стороне груди, гематома лёгкого. Полгода пролежал в госпитале. С тех пор боль в плече при перемене погоды, при нагрузке, при стрессе. Особенно в горах. Сегодня вот покатался — теперь горит до утра, как тысяча чертей. Кодеин снимает.

— Говард… — Я постарался произнести это нейтрально. — Может, тебе тогда не стоит с гор-то? Если каждый раз — кодеин потом?

Особенно, если его еще «полировать» алкашкой… Но об этом я говорить не стал.

— Кит. — Он открыл глаза, посмотрел на меня устало, без обиды. — Если я перестану кататься, летать, чинить моторы своими руками и трахать стюардесс — я через два года умру от скуки. У меня жизнь стоит из трех главных занятий. Авиация, бизнес и женщины.

— А кино⁈ — удивился я

Хьюз теперь посмотрел на меня снисходительно.