Ожидается снег - Екатерина Огнева Страница 5

Бабушка смотрела на нее безжалостными выцветшими глазами. Ида вытерла слезы и твердо ответила:

«Да, бабушка».

«Умница. Запомни: я прожила жизнь, которую выбрала сама. Не жалею. Сделай так, чтобы ты тоже не жалела. Это будет не первая и не последняя зима в твоей жизни. А сейчас иди, я хочу поспать, пока есть такая возможность».

Через несколько дней бабушка умерла. На похоронах герр Кнуд раскланялся с Идой отдельно, но ничего не сказал. Надо было ждать. Но не бездействовать. Поэтому Ида давала уроки по математике, а теперь еще эта возможность со Страной Вечной Зимы, пригодилась балетная школа. Отец не будет возражать, потому что магией там и не пахнет, а про работу она соврет. Если спросят, скажет, что взяли секретарем или в бюро что-нибудь подсчитывать.

* * *

Из работы «Образ „чужого“ на примере хольды в художественной и документальной литературе Дальгрии»:

«Первое задокументированное упоминание о хольдах мы встречаем в 'Саге о людях с Березовых склонов». Там рассказывается о том, как ярл Сверрир и его люди, чей корабль забросило во время бури далеко на север, встретили Снежную деву. Мы можем отметить в приведенном ниже отрывке все видовые характеристики: полная невосприимчивость к холоду, способность управлять погодой, отсутствие сильных эмоций.

«Вот снег прекратился, и они увидели, что рядом с хижиной стоит какая-то женщина. Они подумали, что где-то рядом есть поселение, и Сверрир ярл вышел к ней. Он увидел, что женщина довольно высокая, у нее светлые волосы, и она хороша собой. Еще он увидел, что у нее нет обуви, но она не показывала, что ей холодно. Он заговорил с ней, спросил, не дадут ли им еды. Женщина покачала головой и развернулась, собираясь уходить. Сверрир ярл рассердился и схватил её за руку. Она легко её вырвала, и тут снова пошел сильный снег.»

Ярл и его люди считали, что повстречали волшебницу, одну из дочерей Одина, Сверрир даже хотел взять ее в жены. Но на следующих страницах саги люди понимают, что Снежная дева — одна из многих. Её народу принадлежит север, они превращаются в вихрь и снег и очень смутно понимают человеческие побуждения. Вместо свадьбы Сверрир заключает договор с хольдами, также первый из известных нам. Нельзя не отметить прагматизм этой истории в сравнении с фантазиями девятнадцатого века. Романтики видят в хольдах то идеальных возлюбленных, то коварных волшебниц, губящих влюбленных своим равнодушием. И то, и другое неверно. Хольдам присуще любопытство, иначе они давно нашли бы способ не взаимодействовать с нами. Никто же не требует от снега больше, чем он может дать. (По количеству романтических фантазий хольды опередили даже альвов, но те обитают бок о бок с нами довольно давно, а то, что неплохо знаешь, романтизировать сложно.)

Итак, первый известный нам эпизод столкновения людей и хольд выглядел так. Наверняка, подобное случалось и раньше. Наши предки, покоряющие моря на деревянных судах, раздвигали просторы известного мира. И где-то на его краю они встречали зимних дев, повелевающих бурями. Падали ли они перед ними на колени, считая, что встретили богинь? Пытались ли убить или захватить? Мир был странен, и вряд ли сильно изменился, но, что касается хольд, можно с гордостью признать: мы продолжаем существовать вместе. Даммерский договор позволяет нашим людям без боязни исследовать северные и полярные территории. Хольды же посещают Фринген, и, возможно, также учатся чему-то.”

Глава 2

Сказка о принце и альве

Жил-был король, и было у него три сына. Старший женился на принцессе и взял за ней в приданое дюжину городов. Средний — на купеческой дочери, и она привела ему двадцать кораблей. А младший никак не мог выбрать, кто ему по сердцу.

Вот однажды заехал он на охоте далеко, отстала от него свита. Выехал на берег озера, и так оно ему пришлось по душе, что он решил там заночевать. Когда он заснул, вышли из озера три альвы и принялись его разглядывать.

— Какой красивый! — сказала одна. — Будь он из нашего народа — вышла бы за него не раздумывая, принесла бы ему в приданое златорунных овец.

— Я бы шила ему рубахи, вышивала их тайными узорами, чтобы не знал он поражений и ран, — сказала вторая. — Но он человек, не стоит нам знаться с людьми, одно горе от этого.

— А я бы родила ему сына с глазами, как звезды, и дочь с волосами, как лунный свет, — сказала третья альва. — И что с того, что он из людей, судьба решает, не мы.

А принц уже проснулся и всё это слышал. Когда альвы собрались уходить обратно в озеро, он вскочил и схватил третью альву за рукав.

— Будь моей судьбой! — сказал он ей.

— Хорошо, — ответила она. — Но пообещай, что останешься жить у меня, в нашем роду жених приходит к невесте. И когда бы я ни позвала тебя — дай слово, что ты откликнешься.

Принц поклялся и пошел за ней в царство альвов. Они счастливо жили там, альва родила ему мальчика, глаза у которого сияли, точно звезды, и девочку, волосы у которой были тоньше и ярче лунных лучей.

Но через несколько лет принц загрустил по дому. Он попросил отпустить его с детьми, чтобы навестить семью. Альва согласилась, но попросила вернуться через три дня.

Дома все ему обрадовались, ведь уже не надеялись увидеть его живым. И отец с матерью, и братья, наглядеться не могли на его детей, с рук их не спускали. В честь возвращения принца закатили такой пир, что он не кончался несколько дней. В первый день пира села на окно белая голубка и проворковала:

— Два дня осталось.

Но принц её не услышал.

На второй день приплыл под окна королевского замка белый лебедь и протрубил:

— Один день остался!

Но принц и это не услышал.

В третий раз, под вечер, вбежал в пиршественную залу белый олень, упал на колени перед принцем.

— Вот уже и время прошло, — сказал он.

Спохватился принц, кинулся в опочивальню к детям, а их там уже нет, стоят пустые кровати, да окно распахнуто. Оседлал он самого быстрого коня, помчался на берег озера, принялся звать альву, но никто к нему не вышел. Она