Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr Страница 41

— Закрой рот, — прошипел Фэн Юань. Прищурившись, он словно пытался решить, какой кары достоин наглый раб.

— Когда мы попали в шторм, ты молился, — продолжил Кот, медленно приближаясь. — Я не очень большой знаток иностранных языков, но мне известны многие. И с созвездиями я подумал, что ошибся, раз на Сибае такие же. Получается, твой отец вполне мог бы их показывать… Только вот твой отец был правителем, который никакого внимания на сына не обращал. А еще я все никак не мог сообразить, что же с тобой не так, и только недавно понял. Ты пахнешь неправильно. Ты такой же, как и я. Такой же, как та безумная женщина из меча и демон. Мы пришли из одного мира, верно? Или миров куда больше, а наши только похожи? Но сейчас мне нет до этого дела. Что ты задумал, фальшивый принц?

— Задумал? — переспросил Фэн Юань, обходя Кота по широкой дуге. — Не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто хочу выжить.

— Я расскажу о том, кто ты такой, — спокойно сообщил Кот. Сунув руку за пазуху, он выудил нечто небольшое, серое и с гримасой отвращения бросил это на палубу. Заключенный в лысоватую шкуру нефрит распался на части, и поддельная мышь обернулась грудой обломков. — Не только куклы, да? И зачем тебе мыши? Подслушивать?

— И что же ты расскажешь? — хищно ухмыльнулся Фэн Юань и сгреб в горсть его изорванный ворот. — Что ты такой же заблудившийся путник, как и я? Как ты хочешь выдать меня, не выдавая себя? У нас с тобой один общий секрет, только вот до него никому больше нет дела.

Кот не пытался отстраниться, наоборот — подался вперед, заглянув принцу в глаза.

— Юкай найдет наставника и вернется, — едва слышно прошептал он и хлестнул хвостом, — вместе с наставником мы сможем помочь ему. Все договоренности выполнены, вам больше нечем отсрочить свою смерть.

Фэн Юань посмотрел на Кота с откровенной насмешкой.

— Нечем, — согласился он и разжал пальцы.

Нетронутый, сияющий бриллиантовой пылью снег хрустел под ногами. Дороги не было видно: может, она и притаилась глубоко под сугробами, а может, ее здесь вообще никогда не было. Даже следы животных еще не успели нарушить идеально ровного покрова. Застывшие в ледяной неподвижности деревья тянулись к небу, пытаясь ветвями зацепить остатки легких облаков.

Можно призвать силу меча и в одно мгновение оказаться на месте, разом оставив позади огромные расстояния, но охвативший тело холод не позволял спешить. Дышалось труднее, и воздух колко обживался внутри, разгоняя кровь. Солнце отражалось мириадами искр, снег слепил, и Юкай невольно зажмурился, сберегая глаза. Было так тихо и пусто, как может быть только в не тронутых людьми уголках мира. Место это не терпело шума и чужаков, погрузившись в многолетний покой и растворяясь в хрустальных медленных снах.

Густая масса деревьев была куда реже, чем показалось на первый взгляд. Лес полностью покрывал ровный участок, но выше по склону превращался в отдельные невысокие деревца, разбросанные в беспорядке; их искривленные стволы казались небрежными росчерками туши.

Стоит ли делать этот последний шаг?

Слишком глубокая, отчаянная вера никогда не дарует спасения. До поры она помогает снова и снова подниматься на ноги, дает силы шагать вперед, окутывает разум тонкой пеленой надежды, а потом наступает конец. Вера утрачивается с криком и кровью, разлетается на части и ранит так, как не ранило еще ничто и никогда; дарит такую боль, рядом с которой и смерть покажется счастьем.

Сколько раз я думал, что не смогу больше? Сколько раз я останавливался в надежде умереть?

Сердце упрямо продолжало стучать, а тело жить, продлевая бессмысленные страдания.

Снег был так ослепителен, что на глазах вскипали злые слезы.

Вся сила, которую я собрал, бесполезна. Все жизни, которые оборвал, не имеют смысла. Я недостоин этого неба, солнца и земли под ногами — во мне только мертвый стылый мрак. Я должен ужасаться тому, кем стал, но мне все равно. Какая разница, сколько принесено в жертву, если судьба так и не приняла плату?

Меч показался раскаленным и нестерпимо тяжелым, и Юкай вытащил его из ножен.

«Зачем ты идешь? Ради чего?»

— Я должен убедиться, — хрипло проговорил император. Даже призраки меча сейчас не имели над ним никакой власти — слишком огромная пустота поглотила и их, маленьких и слабых.

Он мог соврать. Каждый из них мог. Люди всегда врут.

Ледяная пустошь звенела тишиной, и только солнце смотрело вниз холодно и равнодушно.

Не могу больше. Не могу.

Сколько раз эти слова звучали в голове?

Снег хрустнул под коленями. Острый холод обжег ноги, но спустя мгновение кожа онемела и перестала чувствовать.

Жаль, что нельзя вытащить сердце и уложить в этот снег. Ему хотелось бы остаться здесь, остекленев до бесчувствия.

Темное лезвие курилось багровым дымом. Мечу здесь не место — среди покоя, заснеженных вершин и яркого света. Ему самое место в подземном мире.

Им. И орудию, и его владельцу.

Правой рукой сжав рукоять, левой он перехватил меч ровно посередине. Лезвие рассекло ладонь, тонкая струйка крови потекла по пальцам и полилась на снег. Горячие капли иссякли мгновение спустя, словно их и не было.

Выпустив оружие, Юкай раскрыл ладонь. Тонкий порез затянулся живым серебром, замерцал и покрылся розоватой кожей. Даже боли не удалось ощутить: лишь короткое прикосновение ледяного металла.

Если бы можно было все закончить прямо здесь…

Но призраки не отпустят то, что им принадлежит.

Бледная кожа сменилась смуглой, погрубевшей, свежий шрам исчез. Это тело больше нельзя было повредить: даже над собственной жизнью у императора больше не было власти.

Гладкое лезвие утонуло в глубоком снегу. Юкай сжал руку в кулак и остался сидеть, слепо глядя перед собой.

Иногда люди останавливаются в шаге от цели, не зная, насколько близка победа. Им не хватает сил на