Библиотека Данталиона - Дмитрий Геннадьевич Мазуров Страница 40

Он замолчал, и я почувствовал, как его маленькое тельце дрожит внутри кристалла.

— Он не причинит тебе вреда, — сказал я с уверенностью, которой не чувствовал. — Я не позволю.

— Фауст, — Широ почти усмехнулся, — ты не сможешь защитить меня от демона, который старше, чем все королевства твоего мира вместе взятые. Не сейчас. Может быть когда-нибудь… но не сейчас.

— Тогда что нам делать?

— Ждать, — ответил он. — Смотреть. Узнать, чего он хочет. Данталион не из тех, кто действует грубо. Он будет наблюдать и оценивать. А потом предложит сделку. Демоны всегда предлагают сделки.

— И ты её примешь?

— Посмотрим, — он снова замолчал, и я понял, что разговор окончен.

Я откинулся на ступени, чувствуя, как холод камня проникает сквозь одежду. Вокруг было тихо — все маги, уставшие после боёв, либо спали, либо занимались своими книгами. Ренар, заметив, что я закончил читать, поднялся и подошёл ко мне, бесшумно ступая по каменным плитам.

— Не спится? — спросил он, садясь рядом.

— Думаю, — ответил я.

— О чём?

— О Широ. О Данталионе. О том, что будет завтра.

Ренар кивнул, будто ожидал этого ответа. Он достал из кармана небольшой свёрток, в котором были вяленое мясо, хлеб и немного сыра, после чего протянул мне.

— Поешь. Ты почти ничего не ел сегодня.

Я взял хлеб, но есть не стал. Аппетита не было.

— Тот демон, — тихо сказал Ренар, глядя куда-то в темноту над нашими головами. — Он испугался Широ. Настоящий, полноценный демон испугался маленького бельчонка. Как такое возможно?

— Я сам не до конца понимаю, — признался я. — Но его предок, по всей видимости, весьма известная личность даже среди демонов.

— Да уж… — Ренар усмехнулся. — Белки, от которых бегут демоны. Звучит как анекдот. Но Азагреот бежал. Не просто ушёл — бежал в ужасе. Я видел его глаза. Он боялся. По-настоящему боялся.

— И Данталион тоже, — добавил я, вспоминая выражение лица демона. — Он не испугался, но… он насторожился. Впервые за всё время я видел в его глазах что-то, кроме любопытства и насмешки.

— Значит, Широ — это не просто фамильяр. Он кто-то больший.

— Он — мой друг, — твёрдо сказал я. — И не важно, кто он и откуда. Он спас меня. И я в долгу перед ним.

Ренар посмотрел на меня долгим взглядом, и в его синих глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Ты всегда был таким, — сказал он. — Слишком серьёзным для своих лет. Слишком… правильным, что ли. Ты взял всех нас под своё крыло. Взял ответственность.

— А разве не должен?

— Должен, но не обязан, — согласился он. — Но не забывай иногда думать о себе. Ты тоже человек. Ты тоже можешь уставать, ошибаться, нуждаться в помощи. Это не слабость. Это норма.

Я не ответил. Ренар, видимо, понял, что его слова не достигли цели, и сменил тему.

— Что думаешь о завтрашнем дне?

— Данталион приготовил что-то особенное, — ответил я, глядя в темноту над амфитеатром. — Эти бои… они были только разминкой. Проверкой. Он хотел посмотреть, на что мы способны, как реагируем на опасность, как действуем в группе.

— И что он увидел?

— Он увидел наши слабости. Катарос слишком горд, Сефаро слишком эмоционален, Адам неуверен в себе, Флюмен полагается только на технику, Солани… Солани слишком привязана к своему долгу. И он будет использовать это. Завтра — не будет командных боёв. Завтра каждый будет сам за себя.

Ренар нахмурился:

— Думаешь?

— Уверен. Данталион не зря устроил эти групповые испытания. Он хотел, чтобы мы узнали друг друга, чтобы появились связи, симпатии, долги. А потом он разобьёт нас. По одиночке. И посмотрит, кто выдержит, а кто сломается.

— И ты выдержишь?

Я посмотрел на свои руки — на мелкие шрамы от неудачных экспериментов с артефактами, на мозоли от тренировок.

— Должен, — ответил я. — Я пришёл сюда не для того, чтобы проиграть. Пришёл за главным призом. И я его получу.

Ренар хмыкнул и хлопнул меня по плечу.

— Тогда я спокоен, — он поднялся и потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Пойду, посплю немного. Завтра нужны силы. И ты бы отдохнул.

— Скоро, — пообещал я, хотя не чувствовал ни малейшей усталости.

Ренар ушёл, оставив меня одного. Я сидел на ступенях, глядя в потолок, и думал. О Широ, о Данталионе, о завтрашнем дне. О том, что я готов отдать, чтобы победить, и о том, что не готов отдать ни за что.

Прошло, наверное, около часа, когда я почувствовал движение. Кто-то спускался по ступеням амфитеатра, ступая легко, почти неслышно. Я не обернулся — узнал эту походку.

— Не спится? — спросил я, когда Солани опустилась на ступень рядом со мной.

— Тоже думаю, — ответила она. Её тёмные волосы с фиолетовым отливом были распущены, и в мерцающем свете они казались жидким шёлком.

Мы помолчали. В этой тишине было что-то странное — не враждебное, но и не дружеское. Скорее выжидательное.

— Ты хорошо сражалась сегодня, — сказал я, нарушая молчание. — Против Элары. Это был очень сложный бой, и всё же ты справилась.

— Меня учили, — ответила она, и в её голосе прозвучала горечь. — Учили многому. Всему, что может пригодиться. К сожалению, часть я просто забыла и не сразу смогла приспособиться. Это всё же невероятно трудно — выкинуть все мысли из головы и действовать без них.

— Но тебе не нравилось это обучение, верно?

Она повернулась ко мне, и