Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин Страница 4

— А если кто спалит контору? — я скептически изогнул бровь. — Увидит вас и задастся логичным вопросом: какого хрена чужая невеста по утрам с байка Ярославского слезает?

— Да ничего не будет! — Ярик небрежно отмахнулся, доставая из кармана мятную жвачку. — Кто посмеет задать мне вопросы, тот получит не вполне хорошие ответы, от которых зубы могут попасть прямо в глотку. В основном, все всё понимают, но язык в жопу засовывают и молчат в тряпочку, потому что сами ни хрена не святые. Рыльце у каждого в пушку. А женой Лидия будет хорошей и, что самое главное, достанется мужу она абсолютно чистой и непорочной девственницей!

— Чего? — я чуть не поперхнулся утренним, прохладным воздухом. — После тебя-то? Ты же сам сказал, что штукатурка сыпалась!

— А то! Лекари наши сейчас и не такие чудеса творят, — самодовольно хмыкнул брат. — Медицина и магия плоти шагнули далеко вперед. Занесут полсотни в нужную закрытую клинику, и лучший целитель всё сделает так, что комар носа не подточит. Ни один лекарь не учует подвоха. А что там было до алтаря и женитьбы — того никто не видел и не слышал. Если какая-нибудь шестёрка посмеет вякнуть, что что-то видела или слышала… ну, по меньшей мере, лишится либо глаз, либо ушей вместе с поганым языком. Чтобы впредь было неповадно боярскую честь чернить. Дворяне и бояре бережно хранят свои секреты.

Я только хмыкнул, качая головой. Какая, однако, красота и благолепие! Пей, греши, гуляй напропалую до женитьбы, крути романы втайне от других, а потом заноси бабло лекарю, скидывай шкуру и превращайся в достопочтенного, кристально чистого человека.

Вроде как уже новая змея, ядрёна медь!

А потом я вспомнил своё время. Там ведь тоже было нечто подобное. Делишки богатых и власть имущих так же замалчивались, засовывались под ковер, замазывались толстым слоем бабла и связей. Но если вдруг не замазывались и выходили наружу, то это означало чаще всего только одно: провинившийся мажор по глупости перешел дорогу кому-то еще более могущественному и властному.

Перешёл и его попросту сожрали.

Я тяжело вздохнул. Ничего не меняется среди людей. Аристократы, бизнесмены, чиновники — люди во всех мирах абсолютно одинаковы как в своей гнили, так и в геройстве. Они способны как на крайнюю жестокость по отношению к близкому, так и на искреннее самопожертвование.

На ум сразу же пришел Серега Косматов. Тот самый придурок, который сначала портил мне кровь, строил козни, а потом… отдал свою жизнь, чтобы спасти девчонку и остановить монстра в грязном подвале Балашихи.

Я поднял глаза к безоблачному небу.

«Как ему сейчас там?» — мысленно спросил я пустоту, вспоминая его искаженное мукой лицо.

И, как бы в ответ на этот немой философский вопрос, прилетел влажный ответ. На правое плечо упал жирный, дурно пахнущий подарок от пролетавшей мимо огромной вороны. На темной ткани форменного камзола расплылся белесый цветок с тёмно-зеленым соцветием внутри.

Я замер, не веря своим глазам. Это случайность или в самом деле Косматов ответил? А что? С него станется!

— Да чтоб тебя разорвало в полете, пернатая тварь! — от души выругался я, доставая из кармана носовой платок и брезгливо пытаясь оттереть это безобразие. — Найду, поймаю, и сделаю на глупую башку то же самое!

Яромир согнулся пополам, хлопая себя по коленям. Его громовой хохот спугнул стайку воробьев с ближайшего куста.

— Ой, не могу! Еля, расслабься! Это ж верная примета — богатым будешь! К деньгам, брат, исключительно к большим деньгам!

— Ага, прям с неба посыплется дождь золотых монет, — мрачно усмехнулся я, морщась от запаха. — Хоть это утешает. Пошли уже, богатей хренов, а то опоздаем.

* * *

После очередной пары «Устав и военная иерархия», на которой мы с полковником Дубовым старательно и весьма профессионально делали вид, что в упор друг друга не замечаем (он бубнил свои параграфы про построение, а я увлеченно изучал трещинки на парте, иногда рисуя в блокноте план захвата мира), наступило время предмета «Холодное оружие».

Для изучения этого предмета нам пришлось перейти в спорткомплекс неподалёку, в тренировочный зал. В самом зале была такая масса оружия в стойках у стен, что он мог запросто служить музейным отделением. Или же оружейной небольшого исторического гарнизона.

Эту дисциплину преподавал Владимир Валентинович Махов. Сухой, жилистый мужчина на вид сорока пяти лет. Но по тому, как он двигался, я бы в жизни не рискнул точно определить его возраст. Он не ходил, он буквально перетекал с одного места на другое. Плавно, без единого лишнего движения и напрасной траты сил, словно вода, огибающая камни.

Сразу было видно тертого волкодава, который привык экономить энергию и держать её до нужного момента. Его левая щека была украшена тонким шрамом, уходящим под воротник черной водолазки, а глаза… Словно вставили два кусочка льда из бокала с виски.

Владимир Валентинович и на словах оказался тоже весьма экономным. Он вошел в аудиторию-оружейную, коротко поздоровался, со скоростью пулемета провел перекличку, не отрывая взгляда от планшета.

— Встать. Разойдитесь полукругом, — скомандовал он.

Мы послушно расступились. Махов вышел в центр, держа руки за спиной.

— В программу подготовки Боевого факультета традиционно входят приемы рукопашного боя против ножа, — начал он, медленно вышагивая перед нами. — Большинство из вас пришли сюда с иллюзиями. Поспешу их развеять. Одно дело, когда отработка проходит в тепличных, идеальных условиях дорогого спортзала. Где вооруженный деревянным ножом адепт, по сути, не имеет намерений зарезать своего партнера или нанести кому бы то ни было серьезную травму. А если такое и случается, то исключительно по случайности из-за небрежного отношения к оружию.

Он остановился напротив Глеба Долгополого, который стоял, вальяжно скрестив руки на груди, с легкой снисходительной полуулыбкой на породистом лице.

Махов даже не моргнул. Его рука неуловимым движением скользнула за спину, и в следующее мгновение в воздухе сверкнула сталь. Настоящий, боевой тесак с хищным черным лезвием оказался в миллиметре от сонной артерии Глеба. Никто не успел даже вздохнуть. Улыбка слетела с лица княжича, сменившись мертвенной бледностью. Он даже дернуться не успел, не то что Кольчугу Души накинуть.

— Вот именно так это бывает в реальности, — холодно произнес Махов, убирая нож так же быстро, как и достал. Долгополый судорожно сглотнул, по его виску скатилась капля пота. — Совсем другое дело, господа, если схватка будет происходить на грязной улице. Или же