Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов Страница 3

Фаэлина обычно возится в огороде, как простая крестьянка, хотя под простым платьем скрывается тело практика второй ступени. Или пропадает в своем маленьком садике с розами, за которыми ухаживает с такой любовью, будто…

По вечерам мы сидим у камина, разговаривая о том, что произошло в деревне. Иногда я читаю ей вслух старые книги, а она вяжет. Иногда к нам заходят соседи — попросить совета, зелья от хвори (они считают меня скрывающимся от правосудия зельеваром без лицензии), или просто поболтать о жизни. И я разговариваю с ними, простыми людьми, о простых вещах.

И в эти моменты я почти счастлив. Все, как мы хотели. Почти всё…

— Мне очень нравится, — сказала Гуля мечтательно. — Прям как в сказке! Дядь Китт, а можно я к вам съезжу погостить? Очень-очень хочется!

Я неловко улыбнулся, почесал затылок.

— Вряд ли твой папа согласится. Самир тебя, наверное, и на рынок одну не пускает, а тут — в такую даль.

Гуля тут же надула губы, собираясь, видимо, выдать тираду о том, какая она уже взрослая и самостоятельная. Но тут вмешалась мать.

— А почему бы и нет? — спокойно сказала она, не отрываясь от вязания. — Я поговорю с Самиром. Они с Айной давно хотели съездить в Байшань, на море. Уже год собираются, но то работа, то ещё какие заботы. Пока они будут на море отдыхать, Гуля вполне могла бы погостить у тебя.

— Разве это не называется «семейная поездка»?

— Иногда родителям хочется провести время вдвоем, вдали от детей, — пожала плечами мама. И осеклась — Прости, если задела тебя, но…

— Да нет, всё нормально, — перебил я её. И повернулся к племяннице. — Ладно, стрекоза. Если уговоришь папу с мамой — я своё слово держу. Покажу тебе нашу деревню. И поля наши покажу, и лес, и даже, может быть, научу сено косить.

Гуля взвизгнула так, что дремлющая у печи кошка подняла голову и ошалело осмотрелась. Девчонка же вскочила с места и буквально бросилась мне на шею.

— Дядь Китт! Ты самый лучший! Самый-самый! — тараторила она, обнимая меня изо всех своих детских сил.

— Тише ты, егоза, — я рассмеялся, обнимая её в ответ. — Задушишь ведь!

Гуля уже не слушала — пулей вылетела из комнаты. Наверное, побежала от избытка чувств носиться по коридору или — к соседской девчонке.

В комнате снова стало тихо. Мать покачала головой с улыбкой и снова взялась за спицы.

— Хорошая девочка растет.

— Ага, — кивнул я, допивая остывший чай. — Только боюсь, Самир мне потом не простит, если с ней что случится.

— Не случится, — спокойно сказала мать. — Ты никого из нас в обиду не дашь. Никогда не давал.

Глава 2

Вскоре хлопнула входная дверь, и в коридоре послышались голоса — Самир и Айна вернулись из театра. Гуля тут же вылетела им навстречу с радостным визгом, и через минуту вся семья собралась в гостиной. Самир в дорогом с иголочки камзоле темно-синего бархата, который стоил, наверное, как годовая аренда добротного дома, выглядел уставшим, но довольным. Айна, в струящемся шелковом платье с вышивкой, сияла, как начищенный медный таз, и щебетала о спектакле.

— Китт, ты бы видел! — воскликнула она, присаживаясь в кресло. — Эта постановка «Плакучей ивы» просто божественна! Актеры из столицы — это небо и земля по сравнению с теми бродячими труппами, что заезжали к нам раньше.

— Ага, — хмыкнул Самир, развалившись на диване и расстегивая верхние пуговицы камзола. — Имение Куаня пустовало, так совет выкупил его и перестроил под театр. Сцена, механизмы для смены декораций — сам Гуань-ди бы позавидовал. Там даже есть небольшая формация, усиливающая голоса актеров, чтобы их было хорошо слышно на галерке.

Я хмыкнул. Формация — дорогое удовольствие, особенно такая нестандартная, как усиление звука. Видимо, Циншуй и правда разбогател за последние годы.

Еще когда я только вернулся из Заставного, город начал понемногу отстраиваться, но сейчас, судя по рассказам, он превращался в настоящую жемчужину королевства. Торговля с Вейдаде, новая зельеварная мастерская, расширение речного порта — все это лило золото в городскую казну. Ну и, конечно, без участия Самира тут не обошлось. Его хватка в делах совета, помноженная на наши с ним имя и связи, творила чудеса.

— Переманили-таки труппу из столицы? — спросил я, протягивая брату кружку с чаем. Он благодарно кивнул.

— А то! Им здесь предложили и кров, и жалование втрое больше, чем они получали в Фейляне. Да и публика здесь благодарнее, не избалованная. Сам посуди: в столице таких театров десяток, а здесь — один… и теперь он наш. Билеты раскупают за месяц!

Айна согласно закивала, поправляя выбившуюся из прически прядь:

— А какие там актеры! Особенно талантлив тот, кто играл главного героя, Ланя!

— Ладно тебе, — слегка уязвленно проворчал Самир, но в глазах плясали смешинки. — Артист, небось, пудрой пол-лица замазывает.

Айна фыркнула и легонько щелкнула мужа по носу. Мать, сидевшая в кресле у окна с неизменным вязанием, лишь покачала головой с улыбкой.

Вечер закончился веселым совместным ужином. За жареным поросенком с яблоками и пирогами с капустой, да под легкое вино потекли воспоминания. И вспоминали такое, от чего даже я, видавший виды практик, покраснел, а Гуля заливалась смехом, зажимая рот руками.

— А помнишь, Китт, — начал Самир, хитро прищурившись, — В Вейдаде, когда тебе было лет десять, ты пытался выследить того старого козла? Ну, который у нас капусту с огорода таскал?

Я закрыл лицо ладонью.

— Расскажи, пап! — тут же потребовала Гуля.

— Дядя Китт тогда хотел стать практиком, — с удовольствием продолжил Самир. — И возомнил о себе. Решил, что выследить обычного козла — плевое дело. Лег у огорода, пролежал там полночи, замерз. А когда козел пришел, он выпрыгнул из кустов и споткнулся о собственную мотыгу. Козел от неожиданности так боднул его в зад, что Китт кубарем улетел обратно в те же кусты, а животина ускакала. Мама потом полночи его лечила и успокаивала, а он все просил дать ему копье, чтобы пойти и «наказать парнокопытную тварь». Для меня это самое яркое воспоминание из детства