Наследник пепельного клана - Андрей Любимов Страница 3

Но никто не успевал.

Потому что это покушение было не на собрание.

Это покушение было на него одного.

Первый наёмник снова пошёл в атаку, и Алексей увидел в его движении то, чего боялся: тот работал в связке с магом-поддержкой. Где-то рядом был третий.

Тот, кто глушил зал. Тот, кто срывал чужую концентрацию.

И действительно — в следующий миг под куполом вспыхнула тонкая зелёная сетка подавления. Воздух задрожал. У одного из охранников сорвался с ладони заготовленный электрический разряд. У другого погас защитный контур.

Вообще-то у Алексея не должно было быть никаких шансов.

Он это понимал отчётливо и ясно, без истерики.

Последние шесть лет его учили выживать среди долгов, презрения и полузабытых остатков родовой школы. Его учили экономить на всём — на слугах, на лекарствах, на отоплении, на надежде. Но не готовили к тому, что убивать его придут прямо на церемонии памяти.

Первый клинок ударил снова.

Алексей успел закрыться тростью — металл звякнул, трость разлетелась у набалдашника, и в ладонь ударило болью. Второй наёмник врезался в него плечом. Мир дёрнулся, свечи пошли кругом. Алексей врезался спиной в каменную колонну, воздух выбило из лёгких.

Маска. Серые глаза. Ни злобы, ни страха. Работа.

Клинок пошёл снизу вверх, в печень.

Алексей перехватил руку обеими руками, чувствуя, как яд с пореза расползается по телу тонкой ледяной паутиной. Пальцы немели. Ноги тяжелели. Он удерживал лезвие в ладони на расстоянии ладони от собственного живота — и уже понимал, что силы не хватит.

Сзади кто-то крикнул его имя.

Чужой голос. Далёкий. Бесполезный.

Наёмник надавил сильнее.

Сталь шла вверх миллиметр за миллиметром.

И тогда Алексей услышал.

Не звук снаружи.

Изнутри.

Как будто где-то очень глубоко, под рёбрами, под сердцем, под старой болью, что годами копилась в нём, треснула тонкая перегородка. Сначала — едва заметно. Потом громче. Как если бы по иссохшему углю внезапно пошла жара.

Кольцо на пальце обожгло.

Он дёрнулся от неожиданности — и вместе с болью в тело вошло что-то ещё.

Память? Ярость? Огонь?

Нет.

Пепел.

Мир не вспыхнул — наоборот, будто выцвел на миг. Краски стали тусклее, звуки глуше, а по венам вместо крови будто пошла горячая сероватая пыль. Он почувствовал все места, где в зале лежала сажа: на старых балках после давнего пожара, в чашах подсвечников, в трещинах камня, в прахе свечных фитилей, в чёрном налёте на бронзе, в золе кадильницы.

Сотни крошечных мёртвых частиц.

И все — его.

Наёмник надавил ещё сильнее.

Алексей открыл глаза.

Серый шлейф сорвался с колонны за его спиной и ударил нападавшему в лицо.

Тот взвыл, отшатнувшись. Маска потемнела, будто её обдали кипятком. Кожа под нею начала стремительно сереть.

Второй наёмник замер всего на полсекунды. Этого хватило.

Алексей вскинул руку — не понимая толком, что делает, а лишь следуя новому, страшно естественному чувству, — и из потухших чаш у стен взлетела пыль. Не пламя. Не молния. Серый вихрь, густой и сухой, как дыхание старой печи. Он ударил второго в грудь, швырнул на скамьи и с треском опрокинул их вместе с человеком.

Крики в часовне оборвались. Все, кто видел, застыли.

Даже князь Ратский.

Алексей оттолкнулся от колонны, едва устоял и сам удивился тому, как тяжело стало телу. Пепельный поток внутри жёг не только врагов. Он жёг его самого. Будто в груди открыли дверцу домны.

Первый наёмник сорвал обуглившуюся маску, открывая обожжённую щёку, и рванулся вперёд в отчаянной попытке закончить дело. Алексей шагнул ему навстречу.

Теперь движения казались странно медленными. Не потому, что враг замедлился. Потому что Алексей видел, как от кожаных ремней, от ткани плаща, от застарелой грязи на сапогах поднимается сухой мёртвый след. Всё, что когда-либо горело, всё, что несло в себе след огня, отзывалось на него.

Он ударил ладонью по руке противника.

Без размаха. Почти мягко.

Наёмник закричал так, что у кого-то из женщин подогнулись ноги.

Рука от кисти до локтя за секунду посерела, словно высохла за годы, и покрылась трещинами. Клинок вывалился на пол. Человек рухнул на колени, судорожно пытаясь вдохнуть, будто пепел был уже не снаружи, а внутри его лёгких.

Сбоку выстрелил пистолет.

Дмитрий Ратский.

Пуля ударила второго наёмника в плечо, когда тот пытался подняться. Тот опрокинулся обратно. Офицеры МВД наконец пришли в себя и кинулись к выходам, перекрывая путь возможному третьему.

Алексей сделал ещё шаг — и едва не упал.

Сила внутри взбесилась. Тёплая серость, послушная только что, теперь рвала жилы, резала виски, жгла руку с кольцом до белой боли. По телу прошла дрожь, словно яд и проснувшийся дар схлестнулись в крови.

Он услышал голос князя:

— Живым! Взять живым хотя бы одного!

Приказ ушёл в пространство, но Алексей уже не смотрел на наёмников.

Он смотрел на пепел.

На пол под ногами первого убийцы сыпалась тонкая серая крошка. Не с потолка. Не из свечей. С его рукава.

С внутренней стороны манжеты.

Там, где ткань разошлась в драке, мелькнул знак — вышитый на подкладке тёмной нитью, почти невидимый под обычным взглядом. Но пепельный дар почему-то вытащил его наружу, сделал ясным, как клеймо.

Сокол с тремя рассечёнными перьями.

Гербовый знак одной из боковых служб великого клана Воронцовых.

Не торговцев. Не обычных наёмников. Домовых людей.

Алексей увидел знак — и в тот же миг наёмник, стоявший на коленях, резко вскинул голову. В его глазах не было уже ничего человеческого, только холодная обречённость исполнителя, который знает цену провалу.

Он раскусил что-то за щекой.

— Нет! — рявкнул Алексей, рванувшись к нему.

Поздно.

Изо рта наёмника брызнула чёрная пена. Тело дёрнулось и начало валиться на бок.

Второй успел сделать то же самое раньше, чем до него добрался офицер.

Через несколько секунд оба были мертвы.

В часовне стоял такой запах, будто тут одновременно горели кожа, воск и аптекарский склад. Люди кашляли. Кто-то молился. Секретарь сидел прямо на полу и дрожащими руками собирал рассыпавшиеся бумаги.

Алексей выпрямился с трудом.

Мир снова набирал краски, но теперь за них приходилось платить. Локоть, задетый ядовитым клинком, горел и немел одновременно. Под ложечкой стояла тошнота. В груди словно шевелились мелкие раскалённые камни.

— Не двигайтесь, — резко сказал офицер МВД, подходя ближе. Он смотрел на Алексея уже совсем иначе. — Вам нужен врач.

— Сначала тела, — прохрипел Алексей.

— Мы займёмся…

— Сначала тела.

Офицер помедлил,