Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 4 - Максим Шаравин Страница 21

Я подошёл к столику, на котором стояла шкатулка с камнем, переданным мне Айрой.

Открыв крышку, я достал камень. Он лежал на ладони — непримечательный на вид, серовато-голубой, с тонкими прожилками, напоминающими замёрзшие ручейки. Я сжал его в кулаке, сосредоточившись, пытаясь уловить хоть отголосок той силы, о которой говорила Айра.

Но камень оставался холодным. Ни тепла, ни пульсации, ни малейшего намёка на скрытую энергию.

Я подождал ещё пару минут, напрягая восприятие. Ничего. Лишь тишина и всё та же равнодушная прохлада минерала.

С лёгким вздохом я убрал камень обратно в шкатулку, аккуратно захлопнул крышку и провёл пальцем по резному узору. «Может, время ещё не пришло», — подумал я, чувствуя лёгкое разочарование.

Потом развернулся и направился в ванную комнату. Холодная вода помогла прогнать остатки тревожных мыслей. Я плеснул в лицо, вытерся полотенцем и взглянул на своё отражение в зеркале. Глаза немного воспалены от недосыпа, но взгляд твёрдый.

Я вышел из ванны — браслет мгновенно создал на мне практичный, но внушительный костюм: тёмно-серый, с серебристыми вставками, плотно облегающий фигуру, но не сковывающий движений. Ткань казалась одновременно лёгкой и прочной, словно сотканной из нитей металла и тумана.

В спальне царил приглушённый утренний свет. Девушки ещё спали — Елена и Ли Юй лежали рядом, слегка сбив одеяло. Их обнажённые тела, выбившиеся из-под ткани, выглядели поистине прекрасно: линии плеч, изгибы спин, тонкие запястья, упругие и красивые ягодицы — всё это создавало картину безмятежной, почти неземной красоты.

Я замер на мгновение, впитывая эту мирную сцену. В ней было что-то пронзительно хрупкое — контраст между тишиной спальни и тем, что ждало меня за её пределами. Завтрашняя битва, планы, клятвы, враги — всё это отступило на миг перед простым, человеческим.

Но время не ждало. Я тихо подошёл к кровати, наклонился и осторожно поправил одеяло, прикрыв девушек. Елена чуть пошевелилась, вздохнула и снова погрузилась в сон. Ли Юй даже не шелохнулась — спала крепко, как ребёнок.

«Пусть спят», — подумал я, отходя от кровати и открывая портал в гостиную.

В гостиной ещё было тихо, я посмотрел на часы, шесть утра.

Я собрался пойти на кухню замка, когда в гостиной появилась Маша.

— Князь? Вы сегодня рано. Может тогда кофе и булочек? — Маша расплылась в добродушной улыбке.

— Доброе утро, Маша. Да, сегодня ранний подъём, — ответил я, улыбнувшись в ответ. — Кофе и булочки — то, что нужно.

Маша тут же оживилась, словно только и ждала моего согласия:

— Сейчас всё будет!

В её голосе звучала почти материнская забота, и это согревало не хуже утреннего кофе.

Я прошёл к окну. За стеклом медленно разгорался рассвет — небо из серого становилось розово-золотым, первые лучи солнца скользили по зубцам крепостной стены, отражались в окнах дальних построек. Замок просыпался: где-то уже слышались шаги слуг, доносился приглушённый звон посуды, далёкий лай собак.

Через четверть часа Маша вернулась с подносом. Аромат свежесваренного кофе и вкусных булочек мгновенно наполнил комнату. Она поставила поднос на стол с такой аккуратностью, будто это был не завтрак, а королевский сервиз.

— Маша, ты меня балуешь.

— А как же иначе? — она гордо вздёрнула подбородок. — Кто, если не я, будет следить, чтобы наш князь не ходил голодным?

Я налил кофе, отломил кусочек булочки, вдохнул аромат. На мгновение всё вокруг замерло — только тепло чашки в руках, запах еды и тихое утро.

— Спасибо, Маша. Это именно то, что мне сейчас нужно.

Она кивнула, удовлетворённо наблюдая, как я приступаю к завтраку, а потом тихо произнесла:

— Егорыч наконец-то сделал мне предложение.

Я поднял на неё взгляд. По её щекам потекли слёзы радости — светлые, искренние, выдававшие глубину переполнявших её чувств.

Встав, я подошёл к Маше и крепко, по-дружески обнял её.

— Я так рад за вас с Егорычем! Обязательно отпразднуем шикарную свадьбу — такую, чтобы вся крепость запомнила. Когда вы планируете объявить всем?

— Егорыч сказал, что через неделю-две, когда немного всё успокоится на фронтах. И у вас появится больше свободного времени, — ответила Маша, всхлипнув, но в глазах уже светилась неподдельная радость.

Я мягко отстранился, посмотрел ей в лицо и твёрдо произнёс:

— Ерунда, с таким нельзя затягивать. Я поговорю с ним и постараюсь убедить, что нельзя откладывать такое событие. Это не просто свадьба — это знак того, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Я нежно поцеловал её в лоб.

— Вы оба заслуживаете счастья прямо сейчас, а не «когда-нибудь потом». Сегодня же вечером соберём всех в гостиной и объявим о помолвке. Хочу, чтобы каждый почувствовал: даже в тяжёлые времена у нас есть место для радости и любви.

Маша вытерла слёзы краем фартука, но улыбка уже не сходила с её лица.

— Спасибо вам, князь… Я и не думала, что вы так… так поддержите.

— А как иначе? — я тепло улыбнулся. — Вы с Егорычем — часть этого дома, этой семьи. И ваша свадьба станет нашим общим праздником.

Она кивнула, ещё раз шмыгнула носом, на этот раз скорее от смущения, чем от волнения, и тихо вышла из гостиной.

А я вернулся к столу, но завтрак уже потерял для меня первостепенное значение. В голове быстро складывался план: нужно было поговорить с Егорычем, назначить дату, распределить обязанности, подумать о гостях и украшениях. Но главное — донести до всех одну простую мысль: пока мы помним о любви и празднике, мы непобедимы.

Глава 9

Я стоял возле открытых ворот. Дальше, через узкий проход, окружённый стенами, зиял туннель, уходящий в глубь разлома. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом озона и чего-то звериного — словно сама земля дышала сквозь трещины.

Я огляделся. Меня окружали солдаты в форме армии Бокеевых, но выглядели они… странно. Вертикальные зрачки глаз светились красным, спины чуть согнуты, уши заострены, изо рта торчали небольшие клыки. Руки покрыты кровоточащими волдырями и грубой шерстью, а пальцы уже и не пальцы — огромные когти, способные разорвать сталь.

Они не проявляли агрессии. Просто смотрели на меня, стоя рядом — буквально на расстоянии вытянутой руки. В их взглядах не было ни ненависти, ни страха — лишь пустота, будто души давно покинули эти тела.

Я снова посмотрел на ворота. Они были не просто открыты — сорваны с петель, вывернуты, как будто их вырвали голыми руками. Стены прохода к туннелю исполосованы огромными когтями, глубокие борозды тянулись вверх и дальше наружу.

Разлом манил. Звал. И я, поддавшись этому зову,