Жнец и ведьма. Том 1 - Виктория Рогозина Страница 20

Он лежал на боку, лицом к Варваре, и сразу отметил, насколько естественно его рука покоилась на её талии. Девушка спала, свернувшись калачиком, прижавшись к нему спиной. Он почувствовал тепло её тела, мягкость движений при дыхании. Варвара казалась такой… хрупкой. Почти невесомой.

Матвей усмехнулся. Не от удовольствия — от иронии. Он не помнил, чтобы вообще когда-то ночевал рядом с женщиной. Секс — да, быстро, без привязки, без последствий. А вот сон — это уже про близость. Настоящую. Про доверие, которое он не практиковал.

И тем не менее… сейчас всё казалось правильным. Естественным. Словно всё так и должно быть.

Это и раздражало.

Он закрыл глаза, втянул носом воздух — Варвара пахла мятным шампунем, каким-то сладким кремом, и чем-то неуловимо своим, тёплым. Инкуб внутри, будто раскрывшийся зверь, довольно урчал, как кот, дремлющий на солнце.

Матвей тихо выдохнул.

«Несовместимы. По всем параметрам. Я — жнец. Она — ведьма. Я — хищник. Она — цель. Я живу по правилам, она — по капризу. Мы не совпадаем. Мы не можем совпасть.»

Он повторял это себе, словно заклинание.

Но тело предательски помнило тепло. Помнило, как она прижималась ночью. Помнило, как легко было дышать рядом.

И самое страшное — он чувствовал, как сущность инкуба вновь затаилась не для броска… а в ожидании. Сущность хотела Варвару. Только Варвару. И никого больше.

Матвей почувствовал лёгкое, но настойчивое тепло, расходящееся от запястья — оно нарастало, пульсировало, будто что-то под кожей пробуждалось. Он нахмурился, приподнял руку, отодвинул рукав — и едва не выругался вслух.

На внутренней стороне запястья проступала татуировка, которой раньше не было. Словно выжженная изнутри, она светилась мягким, пульсирующим красновато-огненным светом. В центре — вегвизир, древний скандинавский компас, символ, указывающий путь даже в самый сильный шторм. Вокруг него — руны: Райдо, Альгиз, Турисаз, Гебо, Феху… Каждая будто жила, источая энергию. Композиция была заключена в плотный тёмный контур, словно из древнего обсидиана, а сами линии сияли изнутри, как раскалённый металл.

Но хуже всего было не это. Матвей знал, что означала такая метка. Он сел, ощущая, как холод волной накрывает его с головой. Это был знак узы Совпадения — тайный ритуал древней крови, запрещённый, почти забытый. Его не выбирали, не инициировали — он случался сам, когда сущность Инкуба узнавала свою пару. Не любовницу. Не партнёршу. Свою. Единственную.

Такая связь была необратима. Сломать её было невозможно. Разорвать — смертельно. С этого момента тело и душа Могилова принадлежали только Варваре. И он, как бы ни противился, больше не мог быть прежним. Ни с одной другой женщиной, ни даже в одиночестве — всё внутри было теперь переплетено с Варварой. Она стала центром его существования, и он почувствовал это… отчётливо. Ярко. Непоправимо.

Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, уставился на татуировку, которая медленно гасла, оставляя едва заметный след, как ожог.

— Ну ты и ведьма… — прошептал он, не отрывая взгляда от своей руки.

А Варвара спала, всё так же мирно свернувшись калачиком, не зная, что теперь она — его рок.

Смартфон завибрировал на тумбочке, едва слышно, но навязчиво. Матвей нехотя оторвал взгляд от спящей Варвары и потянулся к аппарату. На экране — номер программиста с их базы. Он медленно провёл пальцем по экрану, отвечая.

— Да? — голос прозвучал глухо, низко, словно сквозь толщу воды.

— Мы нарыли кое-что, — сообщил голос на том конце, торопливый, возбуждённый. — По Варваре. Не криминал, но… интересное. Сейчас всё скину тебе на почту. Посмотришь.

— Присылай. И… всё. Не беспокой меня по пустякам. — Матвей закончил разговор, отключил телефон полностью и отложил в сторону.

Он всё ещё сидел на краю кровати, не отрывая взгляда от девушки. Варвара спала на боку, дышала спокойно, слабо приоткрыв губы. Короткая светлая прядь упала на лицо, и Матвею внезапно захотелось убрать её — осторожно, кончиками пальцев. Но он лишь сжал пальцы в кулак.

Что-то в этой тишине комнаты казалось неправильным. Слишком уютно. Слишком… мирно. Он не привык к такому. Не позволял себе. И всё же — не двигался.

Спустя несколько минут Могилов всё же поднялся, вздохнув как человек, на которого вновь легла привычная броня. Подошёл к столу, открыл ноутбук, ввёл пароль. Мгновение — и почтовый клиент раскрыл вложения.

Папка называлась просто: «ВАРВАРА: ФОН».

Он пролистывал документы медленно, внимательно, словно собирал по крупицам портрет.

Детский дом. Девочка найдена подкинутой у ворот. Без записки. Без документов. Приёмная семья — скудная информация, пара имен, пара дат. Неофициально.

Самое тревожное — биологическая мать. Следов почти нет. Упоминание в полицейской базе: скрывалась. Потом — дело закрыто. Причина: технические сложности. Фактически, зачищено подчистую.

Матвей откинулся в кресле. Сердце билось медленно, но глухо. Он повернул голову, взглянув на Варвару. Та не проснулась — только едва заметно вздохнула, чуть прижалась к подушке, как котёнок.

Он закрыл ноутбук, поднялся и отправился в ванную. Поток воды в душе был обжигающе горячим — как будто пытался смыть не грязь, а чувство нарастающего внутреннего хаоса. Он стоял под струями с закрытыми глазами, чувствуя, как напряжение отступает, как кожа вновь становится его, а не инкуба, что рвался наружу.

Когда он вышел, вытерся и оделся, на улице уже занимался рассвет. Серый свет проникал в квартиру сквозь жалюзи, окрашивая всё в тусклый стальной оттенок.

Матвей прошёл в спальню. Варвара лежала на боку, согнув колени, забравшись в рубашке с ногами под одеяло. Она была к нему спиной. От её тела исходило тихое, едва ощутимое тепло. Он подошёл ближе, медленно опустился на одно колено у кровати и, поколебавшись, протянул ладонь.

Его пальцы мягко коснулись её щеки, осторожно, будто боялся разбудить.

— Я ухожу на работу, — тихо сказал он, почти шёпотом. — Вернусь вечером. Не глупи.

Он не знал, зачем говорит это. Она ведь могла его и не услышать. Но почему-то казалось, что должен сказать. Как будто внутри что-то требовало обозначить связь. Обозначить её значимость.

Варвара чуть шевельнулась, приоткрыла один глаз — мутный от сна, ленивый, неуверенно фокусируясь на фигуре Матвея рядом с кроватью. Он всё ещё стоял на одном колене, рука всё так же покоилась на её щеке, как будто он не решался прервать прикосновение. Девушка медленно, почти неосознанно, приподнялась на