Ожидается снег - Екатерина Огнева Страница 19

родители которого погибли. Дюрфоры остались в стране, служили, не замахиваясь на корону (наследников в любом случае хватало и без них). Отец графа Арвида скончался рано, всем заправляла его мать, и проблема была как раз в ней. Вдовствующая графиня Шарлотта не уставала напоминать окружающим, что ее семья в родстве с королевской. Судя по тому, что узнал Ник, она с самого детства сына настаивала, чтобы он как можно больше времени проводил в Розенхофе. Ник вспомнил вежливое, но утомленное лицо Арвида: у таких людей эмоции обычно долго копятся, а потом случается взрыв. Иногда смешной, иногда страшный. Мог ли граф подшутить над принцем, чтобы выпустить пар?

Тормунд Эйде. Сын посланника Норски, четвероюродный племянник короля Вильяра. Здесь следовало быть осторожным, все же другое государство. Тормунд ничем особенно не занимался, свой кабинет в торговом представительстве посещал нечасто. Информацию о нем было проще найти в статьях о светской жизни Фрингена. Пустышка или нет? Ник, конечно, верил в интуицию, но тут, прежде чем она заработает, надо еще рыть и рыть.

Послышались быстрые шаги и из-за поворота коридора на Ника вылетела фрекен Магнуссен. Щеки у нее пылали. Он знал, что ее взяли на работу в «Погода для вас», но до этого с ней не сталкивался.

Ник особо не лез не в свои дела. Ну, когда мог.

— Что-то случилось? — спросил он.

Фрекен («Ида» — вспомнил он) гневно посмотрела на него.

— Я в порядке! — сообщила она.

— Я не сомневаюсь. А там, откуда вы идёте, тоже всё в порядке?

— Допуск у меня есть! И он не имеет права…

— Что, опять Бендт? — сочувственно спросила проходившая мимо сотрудница, чуть постарше самой Иды. — Он со всеми так общается, не думай. Просто старый козёл.

— А вы его все терпите? — уточнил Ник. Сотрудница пожала плечами и пошла своей дорогой.

Ник повернулся, чтобы обнаружить, что фрекен Ида уже шагает туда, откуда только что появилась. Руки она сжала в кулаки. Он прибавил шаг, чтобы её догнать.

— Прекрасно справлюсь сама, спасибо, — сказала она, не глядя на него.

— Уверен в этом. Но вдруг этому Бендту понадобится помощь. Ладно вам, фрекен, я все же вас допрашивал, уже не чужие люди.

Она только фыркнула.

У входа в архив она ускорилась так, что Ник едва не получил по лбу распахнутой дверью.

— … поэтому прошу вас немедленно выдать мне необходимую документацию! — услышал он, подходя ближе. В голосе Иды прозвучали те самые особые нотки, он их помнил с детства. Все женщины так умели, когда их доводили до ручки. «Сложи уже поленницу, или никаких коньков на озере», «Задержимся еще на десять минут, мы позже начали урок из-за ваших игр», «Два доклада по начертательным заклинаниям к понедельнику за прогулы», «Ваш завтрак я сложила вместе с обедом, герр Хольст, доброго дня»…

Человек по ту сторону конторки, моргая, смотрел на Иду. Потом очень медленно развернулся, пошел к полкам.

Документы он выдал, что-то непрестанно ворча себе под нос. Ида Магнуссен вежливо поблагодарила и вышла с задранным носом. Эта пастушка обошлась бы и без посоха и без овчарки.

Ник решил задержаться.

Он подошел к конторке, оперся на нее. Как ни странно, этот самый Бендт не обратил на него никакого внимания. Продолжал бубнить, заламывая руки.

— … и я имею полное право изменить свою цену! — донеслось до Ника.

— Конечно, — согласился он. — Но все же, насчет вашей работы…

— Моя работа недоступна вашему пониманию! — взвизгнул Бендт. Он взмахнул рукой перед самым лицом Ника: так обычно дерутся — пытаются драться, — те, кто в жизни этого не делал.

Ник нахмурился. Можно быть какой угодно сволочью на работе, но не сумасшедшим же. Или сюда в архив уже много лет никто не заглядывает, отправляют только новеньких на съедение?

Он принюхался, зная, что выражение лица у него в этот момент очень неприятное, но что же поделать. Бендт снова замахал руками, но конторка мешала ему дотянуться, а обойти ее он почему-то не пытался.

Пахло дурной магией. Вот же повезло. Как будто на Бендта набросали ошметки, лоскуты, и он их смахивает, а они не заканчиваются. Наверняка самопал какой-нибудь.

Ник вышел, предупредил встревоженных помощников Бендта у выхода, чтобы никого пока не впускали и сами к начальству не подходили. Подошел к аппарату внутренней связи у стены, набрал номер кабинета Мёллера.

— У нас проблемы, — сказал он.

* * *

Еще не зайдя в допросную, она почувствовала, как воняет на весь коридор дурной магией. Маргарета непроизвольно сморщилась и пробормотала «Фу, мерзость какая… Человечье колдовство». И тут же осеклась — а ты сама кто, фрекен Андерсен? У каждого из членов ее семьи было на этот счет свое мнение, ну да не о них сейчас надо думать. Но магия и правда была плохая, мертвая. Создали ее с недоброй целью, да еще и неумелыми руками. Закономерно, что сработала она тоже криво. Тот несчастный, который сидел на месте подследственного и сверлил ее презрительным взглядом, нуждался больше в помощи, чем в допросе. И помощи специалиста гораздо более узкого профиля, чем сама Маргарета. Она, конечно, попытается сделать всё возможное, даже начнет допрос, но что-то подсказывало, что ничегошеньки тут не выйдет. И уже через пятнадцать минут пришлось ей убедиться в том, что интуиция ее не обманывала.

— Ой, чем это у нас тут так пахнет… Неужели «Палец мертвеца»? Или какой-нибудь «Жезл забвения»? Привет, Марго. Ну рассказывай, из каких трущоб красавца приволокла…

Доктор Эриксен, прибывший по ее вызову, поморщился почти так же, как и Маргарета, едва войдя, но с эдакой профессиональной ухмылкой, как опытный хирург при виде застарелого гнойного свища, который ему предстоит вырезать.

— Я не знаю, доктор, — развела руками Маргарета, — И не из трущоб вовсе он, а из «Погода для вас». Архивариус.

— Опять контора Ледяной Фру? Неужели и этот по твоему делу? А зачем усыпила, кстати? Буянил?

Она кивнула.

— Я пыталась допрашивать, честно, но он как с ума сошел. Меня герр Хольст предупреждал, еще когда в конторе его брали…

— Герр Хольст это у нас кто?

— Магразведка.

Доктор присвистнул.

— И эти тут… Серьезное дело. Отберут у тебя, если политическое какое.

— Да нет, он там за принцем присматривает, — Его Высочество пытался махать ей рукой, и даже порывался пообщаться, но слова «я на работе» почти любого дальгрийца приводят в чувство. Да и герр Хольст был начеку.

— А, вон как. Ну не хватало еще, чтобы принца такое задело. Знаешь, что самое противное в этих кустарных артефактах? Никогда не скажешь