Мастер Начертаний - Оливер Ло Страница 18

Мин закрыл свиток и убрал на полку. Сел обратно за стол, положил ладони на колени и выстроил в голове цепочку. Секрет многоножки может помочь, но если ошибиться с пропорциями можно и навредить себе. Обработать, возможно развести, проверить на себе малую дозу. Если подействует, нанести на зону пробивания, дождаться онемения и направить ци. Боль будет, но терпимая. Ткань размягчится, и шанс пробить канал вырастет.

Оставалось два вопроса. Как собрать секрет, не будучи съеденным, и как попасть в Ущелье ещё раз, если мастер Бо уже получил свой шалфей и причин для отгула не осталось.

Мин кивнул сам себе, оба вопроса были решаемы, но не сегодня.

Он потянулся за свитком о травах, собираясь перечитать рецепты обезболивающих мазей, которые мать варила в Сером Тумане, и в этот момент масляная лампа на его столе дрогнула, отбросив длинную тень на стену, и прямо перед лицом Мина из темноты между стеллажами выступило лицо.

Мин дёрнулся назад, ударившись лопатками о спинку стула. В тусклом свете лампы на него смотрела костлявая физиономия с глубокими тенями в глазницах, длинным носом и разинутым ртом, из которого торчали два кривых передних зуба. На долю секунды Мин был совершенно уверен, что перед ним голодный дух из страшных историй, которыми пугали детей в деревне Серого Тумана.

Потом физиономия моргнула. Дух оказался смотрителем библиотеки, тем самым худым стариком с длинными усами и выражением вечного недовольства. Он стоял с фонарём в опущенной руке, отчего свет бил снизу вверх, превращая и без того неприветливое лицо в картину из ночных кошмаров.

— Полночь, — проскрипел смотритель. — Библиотека закрывается.

Мин выдохнул, и сердце колотилось у него где-то в горле.

— Вы всегда так подкрадываетесь к читателям? — спросил он, выравнивая дыхание. — Или только к тем, кого хотите убить от испуга? Мне показалось, что за мной пришёл демон.

Смотритель поджал губы, фонарь качнулся в его руке, и тени на костлявом лице перетекли из жутких в просто неприятные.

— Я подходил нормальным шагом. У тебя уши заложены от чтения, парень. Убирай свитки на место и выметайся, я запираю.

Мин сложил свитки обратно на полки, поклонился смотрителю, который ответил скрипучим ворчанием, и вышел в ночь. Каменная тропа от библиотеки вела вниз, к нижним ярусам, и фонари над головой покачивались от горного ветра, бросая жёлтые блики на ступени. Мин спускался, засунув руки в рукава, и думал.

Три недели с момента объявления прошли. Завтра утром на площади перед Первыми Вратами состоится Начальная Проверка внешних учеников. К Столбу Отклика допустят лишь тех, кто наполнил десять каналов, остальных же либо исключат, либо сделают подмастерьями.

Мин сам не участвовал, подмастерьям Проверка не грозила и не касалась, но он думал о Горне и его девяти каналах из тринадцати. Три недели назад Горну не хватало одного, и все три недели Мин видел его только мельком, на лестницах между ярусами, измотанного, с тёмными кругами под глазами, медитирующего на каждом привале. Один раз Горн крикнул ему через двор: «Мин, я на девяти с половиной! Половина считается?» Мин показал ему большой палец и пошёл дальше, потому что ведро с мятным раствором выдыхается если долго держать его на воздухе.

Половина не считалась, и оба они это знали.

В Палате Начертаний уже было темно. Мин прошёл к каморке, сел на кровать и достал Чернильницу. Тёмный флакон лёг в ладонь, и полустёртые насечки на боках мерцнули в свете лампы, ускользая от взгляда.

Завтра Проверка, и Мин надеялся, что кузнечное упрямство Горна стоило больше, чем оставшаяся половина канала.

Глава 7

Столб Отклика

Маркерные стелы весили каждая по семь килограмм, и Мин тащил их по четыре штуки, уложив стопкой на широкую деревянную доску, которую прижимал к плечу, придерживая свободной рукой. Мастер Бо велел доставить восемь стел к площади перед Первыми Вратами до начала Проверки, и Мин поднимался по лестнице на второй ярус, когда утреннее солнце ударило ему в лицо из-за восточного хребта. Площадь уже гудела голосами. Внешние ученики набора этого года выстраивались в колонну, и Мин насчитал больше семи десятков серых одежд с нашивками, прежде чем опустил стелы у края площадки и выпрямил затёкшую спину.

Столб Отклика стоял в центре, тот самый гладкий каменный столб по грудь высотой, отполированный сотнями ладоней. Но вокруг него кое-что изменилось. По каменным плитам площади был выложен круг шириной в десять шагов, и в этот круг были вделаны плоские базальтовые пластины, покрытые символами начертания. Мин замер, забыв о стелах.

Он узнал четыре из двенадцати выученных символов. «Круг замыкания» на внешнем обводе, который он недавно нарисовал на плашке в каморке. Рядом с ним, через равные промежутки, «знак усиления», утраивавший плотность потока внутри контура. И ещё два символа, которых не было в базовых свитках библиотеки, но Мин видел похожие на балках потолка Палаты, давящие печати, создававшие сопротивление внутри замкнутого пространства. Кто-то из мастеров Обители выложил вокруг Столба формацию, превращавшую обычный замер каналов в испытание на прочность.

Мин перевёл взгляд на помост у дальнего края площади. Там, под навесом, сидели наставники, и среди них, в кресле с подлокотниками из горного ясеня, старейшина Хо, которого Мин прежде видел только издалека, с нижних ярусов, когда тот стоял на балконе пятого яруса, окутанный лёгкой дымкой ци. Невысокий коренастый мужчина лет шестидесяти на вид, с коротко стриженными седыми волосами и квадратным лицом, расчерченным глубокими вертикальными морщинами, он сидел неподвижно, положив руки на колени, и от него исходило давление, которое Мин ощущал даже отсюда, с края площади, тяжёлая ровная вибрация, похожая на гул земли перед обвалом.

Старейшина на Проверке первогодок. Мин прикинул, что это означает, и не пришёл ни к одному хорошему ответу. Обычно Проверку вели наставники, и присутствие патриарха ступени Ядра на экзамене учеников Пробуждения было всё равно что выстрел из пушки по воробьям.

Мин отнёс стелы к назначенным точкам, расставил по разметке, которую ему показал один из служителей, и отступил к задним рядам, где стояла прислуга, носильщики и двое подмастерьев из Оружейной. Оба были тощими, как жерди, и смотрели на происходящее с тоскливым безразличием людей, которым никогда не