Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 6 - Максим Шаравин Страница 10

Парень сглотнул, явно не ожидавший встретить здесь нас:

— Простите, ваше сиятельство… Я не знал…

— Теперь знаете. И надеюсь, запомните то, что я вам сказал. В следующий раз ваше хамство может довести род до войны — и, как следствие, до полного его уничтожения. Вы понимаете, княжич, о чём я сейчас говорю? — я внимательно смотрел на него, ожидая ответа.

— П-простите меня, княгиня, за моё поведение, — он склонился в глубоком поклоне.

— Прощён, — коротко бросила Ли Юй.

Княжич кивнул, поспешно отступил и тут же растворился в толпе однокурсников.

Елена тихо фыркнула:

— Вот видите? Даже без конфликта не обошлось.

Ли Юй поправила рукав костюма, будто стряхивая пыль:

— Молодёжь нынче дерзкая.

Из аудитории показался профессор Мельников. Увидев нас, он удивлённо поднял брови:

— Ваше сиятельство? Какими судьбами?

Я улыбнулся:

— Профессор, нам нужно поговорить. Уверяю вас, вы будете… крайне довольны.

Профессор заулыбался и отошёл в сторону, приглашая нас пройти в аудиторию.

— Рассказывайте, князь, я предвкушаю очередное приключение, — затараторил профессор, как только закрыл дверь аудитории.

— Ларец, — коротко сказал я.

Глаза профессора сразу загорелись азартом:

— Я думал, вы уже открыли его, князь! Хотел даже спросить при встрече, что же там лежало!

— У вас есть шанс увидеть это собственными глазами, профессор… Конечно, если вы не заняты… — я внимательно посмотрел ему в глаза.

Профессор рассмеялся:

— Ради этого я отменю все занятия на сегодня. Знаете ли, занятия — каждый день, а такой шанс — увидеть вживую артефакт, который лежит в ларце старшего демиурга, — выпадает… Можно сказать, не выпадает вообще. Дайте мне минуту — свяжусь с ректором. Не думаю, что князь Разумовский-Драгомиров мне откажет.

Через минуту профессор, сияя широкой улыбкой, повернулся к нам и подошёл:

— Как я и говорил, как только ректор узнал причину, по которой я хочу отменить занятия, он сразу согласился. Сейчас повешу объявление на дверях — и можем отправляться.

«Мельник» засуетился, схватил чистый лист бумаги и быстро написал на нём, что занятия сегодня отменяются.

Буквально через несколько минут мы уже стояли возле дверей в родовое хранилище.

Я последовательно нажал необходимые руны, и часть стены в одном из туннелей катакомб под моей крепостью отошла в сторону, открывая вход в родовое хранилище.

— Ждите здесь, — сказал я и отправился за ларцом.

Профессор Мельников, Ли Юй и Елена расположились возле стола, присев на стулья.

Я забрал ларец со стеллажа и вернулся к рабочему столу. Аккуратно поставив его, я сосредоточился, ощущая тяжесть древней магии, сокрытой внутри.

Взял за ручку крышки и, вливая немного маны, потянул вверх. Бесполезно — ларец оставался наглухо закрытым, словно отлитый из цельного куска неведомого металла.

— Странно… — задумчиво проговорил я, пристально разглядывая замысловатую руническую вязь на крышке.

— Может, тут тоже надо ввести код из рун? — предположила Елена, наклоняясь ближе и проводя пальцем по холодным узорам.

— Нет, — твёрдо заявил профессор Мельников. — На ларце чётко сказано: только старший демиург может его открыть. Никто иной с этим не справится.

— Значит, князь должен сделать что-то такое, что под силу лишь старшему демиургу, — уверенно произнесла Ли Юй, скрестив руки на груди.

Все взгляды устремились на меня. Я невольно сглотнул — под этим коллективным ожиданием даже дыхание сбилось.

Собравшись с мыслями, я начал перебирать в уме то, что умею делать, а другие — нет. Варианты мелькали с бешеной скоростью, но ни один не казался подходящим. «М-да… Это что-то другое. Что-то лежит на поверхности, а я просто…»

— Обычно все шкатулки и ларцы открываются, когда в них вливают ману, — прервала мои размышления Елена. — Но это может сделать любой маг. А вот влить энергию созидания способен лишь старший демиург — или те, кто уже почти достиг этого уровня. Вы сами об этом говорили, князь, — она посмотрела на меня с надеждой и лёгким нетерпением.

Я снова взялся за крышку ларца, глубоко вдохнул и сосредоточился. Перед внутренним взором замелькали образы стихий: бушующий огонь, стремительный вихрь, хрустальная волна, пламя силы духа и плодородная земля.

Медленно, осознанно я начал направлять в руку потоки энергии всех пяти стихий. Сначала — трепетное голубое пламя духа, затем — упругий поток воздуха, свивающийся в миниатюрные завихрения вокруг пальцев. К ним присоединился прохладный, текучий импульс воды, заструившийся по предплечью. Следом пробудилась земля — её сила текла гуще, наполняя ладонь ощущением незыблемой мощи. Завершила симфонию стихий огненная искра — жаркая, нетерпеливая, рвущаяся наружу.

Ладонь засветилась невероятным спектром: лазурь перетекала в изумрудные всполохи, золото смешивалось с алым, а между ними мерцали серебристые нити чистой энергии. Руны на крышке ларца отозвались — сначала робко, едва заметно подрагивая, затем всё ярче, будто просыпаясь от векового сна.

Я потянул крышку вверх, чувствуя, как под пальцами нарастает сопротивление — словно сам воздух превратился в вязкий сироп. Но энергия пяти стихий не ослабевала, сплетаясь в единый пульсирующий поток — энергию созидания.

С тихим, почти музыкальным звоном руны вспыхнули ослепительным светом, и крышка медленно, с протяжным скрипом древнего механизма, начала подниматься. В воздухе разлился аромат — смесь благовоний, металла и чего-то неуловимо древнего, словно время само приоткрыло завесу.

Глава 5

Я уже собрался было сунуть руку внутрь, но вовремя остановился — это оказалось лишним. Едва крышка ларца с тихим скрипом полностью распахнулась, из его тёмных недр медленно поднялся резной ложемент. На нём, окутанный тусклым сиянием, покоился древний артефакт, словно дожидавшийся этого момента веками.

Мы молча смотрели на артефакт, не решаясь взять его в руки. В воздухе витало напряжение — словно сам предмет излучал невидимую силу, предостерегая от поспешных действий.

— Как думаете, что это за артефакт, профессор? — обратился я к «Мельнику», стараясь скрыть волнение в голосе.

— Пока не знаю, — отозвался он, внимательно вглядываясь в поверхность. — Нужно изучить руническую вязь, которую я вижу сверху. Но брать его в руки я определённо не собираюсь.

Профессор встал со стула, достал из кармана увеличительное стекло и склонился над артефактом. Его движения были неторопливыми, почти ритуальными — видно было, что он осознаёт значимость момента.

Прошло около тридцати минут. Всё это время профессор что-то бормотал себе под нос, время от времени поправляя очки и придвигаясь ближе к артефакту. Он водил пальцем по едва заметным