Демон - Михаил Алексеевич Ланцов Страница 92

— Почему тогда не погнали?

— Шутишь? — Усмехнулся архиепископ. — Кто же столь выгодного гостя погонит? Зерно привез? Привез. Сквозь данов прошел? Прошел. Опыт боевой как на море, так и на суше показал? Показал. Лояльность к Новгороду проявил? Проявил. Да еще и желает доброй волей землю купить и осесть там, где опаснее всего. Ты находка для них. Но опасная и очень зубастая.

— Они знают?

— Нет. Я только митрополиту сказал и просил того не болтать лишнего, да патриарху отписаться о том, что ты гневаешься.

— А Ладогу зачем мне дали?

— Не дали, а поставили наместником.

— Хорошо. Зачем поставили наместником? Она ведь мне совершенно не пришей к кобыле хвост.

— То решение митрополита. Он настоял.

— Привязать хочет к земле?

— Не все так просто. — Хмыкнул архиепископ. — Ему очень понравились твои слова о наведение порядка на Руси и укрепления ее. И просил особо передать Ладогу тебе в наместничество.

— Хочет посмотреть, как я с городом справлюсь?

— Да, я думаю, что да. А никакого города ближе к твоим землям, чем Ладога — нет. Ведь ты должен понимать — церковь несколько встревожена появления в ее пастве такого необычного … человека. Хочет понять, что ты хочешь, как будешь дела вести и прочее. Крепость поставить и торговлю или грабежи морские чинить — одно дело, а …

В общем распинался архиепископ еще полчаса, пел сладкоголосым соловьем. Однако Максиму все это было уже не интересно. Политический расклад он понял, как и цель передачи под его руку Ладоги. И дальше простиралась лишь банальная вежливость — послушать уважаемого человека, который ему пытается наваристый 'доширак' на уши повесить.

Долго в Новгороде дракон задерживаться не стал. Направившись уже на четвертый день после Вечевого сбора в сторону Ладоги, дабы принимать дела.

— Еремей Кириллович! Рад тебя видеть. Что смурной такой?

— Так чего радоваться? — Буркнул тот.

— За Ладогу не переживай. То мне силком дали. Коли сам пожелаешь, то так и останешься тут дела делать. Я-то все больше на Неве буду. Власть старую сохранишь, только передо мной ответ держать станешь. А уж я перед Вечевым сбором.

— То есть, ты меня не погонишь?

— Зачем? Ты многоопытный человек. Дело и город знаешь, а тебя люди. Чего же тебя гнать? Али тебя кто глупостей наплел про меня?

— Было дело… — несколько рассеяно произнес бывший наместник.

— Так плюнь им в лицо за такое. У меня половина людей — подобрано по всему свету только за то, что дело знают. В человеке я ценю, прежде всего, опыт и мастерство. Так что тебе опасаться нечего. Ладно. Это прояснили. Теперь пойдем в дом. Расскажешь, как у тебя тут дела идут. Должен же я знать, какое дело на меня повесили и за что отвечать стану.

— Чудно… — покачал головой Еремей Кириллович. — Раньше так никто не поступал.

— Так раньше и не я был, — усмехнулся дракон. — А теперь, друг мой, Ладогу ждут новые времена. И мануфактуры поставим, давая хороший заработок людям. И улицы камнем замостим, дабы по грязи не шлепали. И дома большие из кирпича сложим. Дай только срок.

Глава 10

12 июня 1230 года. Остров Котлин

— Годриг, — произнес Максим, смотря на своего рыцаря, — утром придешь на лодке за мной.

— Да, господин, — кивнул француз, вызволенный драконом из плена в Иерусалиме, и с того момента верно ему служащий. — Но тут тысяча разных крупных животных. Вы не боитесь оставаться с ними? Вдруг они выйдут из-под вашего контроля?

— Это практически исключено.

— Ведь многие на Балтике знают, что мы скупали коров и лошадей. Что мы скажем об их судьбе? Пойдут слухи.

— На днях в Святую Землю уходят наши корабли. Скажем, что забили и в виде вяленого и копченого мяса отправили защитникам Иерусалима.

— Но ведь здесь останутся трупы. Мне утром привезти людей для погребения?

— Я сам тут приберусь. А теперь ступай. Ритуал очень сложный и мне нужно подготовиться.

— Да, господин, — кивнул Годриг и шустро запрыгнул в лодку, оттолкнув ее предварительно от берега. Максим проводил их взглядом и, тяжко вздохнув, пошел к оборудованной внутри зарослей кустарника площадке. Два контура, тщательно изготовленного круга весьма немалого размера, между которыми лежали коровы.

— Надеюсь, эта жертва будет не зря, — тихо произнес дракон и начал ритуал.

Способ, которым он решил воспользоваться, был прост и довольно банален — правильно принести жертву Богу, чтобы призвать его или его посланников. Не факт, что сработает, но установить защиту от таких вещей очень сложно, если вообще возможно. По крайней мере, его дед, умудренный тысячами лет жизни, ни о чем таком не слышал. Так даже демон может проникать в запечатанный мир… как в тюрьму. Конечно, можно было бы обойтись без жертвоприношений, но его супруга была Богиней Смерти, поэтому, чем будет ярче вспышка энергетического выброса, тем больше шанс на успех. Ведь ему придется пробиваться через барьеры Ордена

Света. Хотя тысяча крупных животных, масса жизненной силы, конвертируемая в ци Смерти…

Коровы лежали вповалку, но дышали, будучи придушенные по совершенно стандартной для Максима схеме. Так что они не мешали напитать контуры маной и начать постепенно растворять их, извлекая прану, но не себе, а накапливая ее в созданном им кармане.

Долго… очень долго. Уже час он устав до ужаса и едва стоя на ногах, продолжал ритуал. Гудит от напряжения кокон кармана, переливаясь всполохами. Слегка вибрирует земля, жаждущая впитать прану. Звенит воздух от нитей, что потянулись к сгусткам праны от магических печатей.

Однако, несмотря на все трудности, маны дракону не хватило, и пришлось частично использовать собственную жизненную силу — прану. Немного, но все же.

И вот финал.

Максим представляет перед собой свою супругу, вспоминая глаза, голос, волосы, каждый изгиб ее прекрасного тела. Формирует буквально собственной кровью последний элемент грандиозного плетения и … падает обессиленный на землю. А куда-то вверх устремляется могучий импульс, который видели даже в Ладоге. Этакий безумно яркий световой луч, буквально слепящий своим излучением даже за многие километры от места проведения ритуала.

Тишина.

Максим практически ничего не соображает. Больно. Холодно. Темно. Жуткая слабость.

На каких-то невнятных рефлексах он активизирует плетение поглощения праны и начинает безумно пожирать всю органику, что есть в округе. От печальной участи не спаслись даже микробы в почве. Органика растений и примитивных организмов давала очень мало праны, но и ее хватало,