Правила волшебной кухни 8 - Олег Сапфир Страница 9

— Ах, это и есть мой новый коллега! — расплылся в улыбке Вальмарано. — Наслышан о вас, молодой человек, наслышан. Всё никак не найду времени, чтобы посетить «Марину». Что ж! В таком случае мне непонятно, почему никто до сих пор не принимает ставки⁈

Толпа ахнула и загудела.

— Ну точно же! Ставки! Ставки!

Я же смотрел на всё происходящее и думал… что за цирк? Только что обсуждали дуэль, честь, первую кровь и смерть, а тут вдруг ставки нарисовались. Тем временем сдобный синьор из первых рядов вытащил непойми откуда записную книжку, и крикнул что согласен выступить в роли букмекера.

— Ставлю на графа! Десять дукатов!

— Я пятнадцать!

— А я двадцать!

Все ставили против меня. Ну а оно и немудрено против такого анонса: великий фехтовальщик, граф Барбариго против повара с ножом. Шансы? На слух — никакие.

— Ничего личного, — шепнул мне один из помощников синьора-букмекера. — Мы купцы. Зарабатываем, где только возможно, а дуэль… это ведь как лошадиные бега, только острее и интересней.

— И циничней ещё, — добавил я.

— И циничней, — тут же согласился он. — Ну а что? Non siamo noi, è la vita, — пожал он плечами.

Сбор ставок продолжался. Люди ставили против меня огромные деньги, и даже почтенные синьоры не удержались от того, чтобы поставить на победу графа какую-нибудь золотую побрякушку из своего текущего гардероба.

Тем временем синьор Вальмарано, с лёгкой руки которого началось всё это безумие, стоял в сторонке и думал. Потирал подбородок, морщил лоб, и наконец обратился к букмекеру:

— Простите, синьор, а сколько сейчас поставили против моего юного коллеги?

А тот в свою очередь пошевелил губами и озвучил сумму.

— Ничего себе, — прошептала Джулия.

Да, согласен, в местном ценообразовании я до сих пор плаваю, но если не ошибаюсь именно столько же в данный момент стоит три моих «Марины»… Ну, в смысле, «Марина» конечно же одна такая неповторимая, но сумма была, как за три. Однако!

И да, забавно, что досталась она мне совершенно бесплатно, а тут вдруг стала ценным имуществом — на почту то и дело поступают предложения о её покупке.

Уравниваю, — вдруг сказал Вальмарано.

Зал снова ахнул.

— И ещё, — продолжил Вальмарано. — Я хотел бы уточнить условие ставки. Я думаю, что дуэль закончится смертью синьора Барбариго.

— Э-э-э, — замялся синьор букмекер.

А в зале тем временем устоялась гробовая тишина. Гости, не сговариваясь друг с другом, решили провести чемпионат по троеборью, дисциплинами которого были:

— самые круглые глаза;

— самый широко-распахнутый рот;

— самый ошалелый взгляд.

Как же они тужились! Как же они пучились! Клянусь, после этого приёма у костоправов будет куча работы — столько челюстей предстоит вставить. И наконец:

— Сколько-сколько? — выдохнул кто-то.

— Да он же спятил!

И спорить сложно. Кажется, дедуля забыл выпить таблетки, раз делает подобную ставку. И ещё… хм-м-м… на месте налоговой и антикоррупционного ведомства, если таковое вообще есть в Венеции, я бы задумался откуда у синьора префекта такие деньжищи. И тут:

— Я хочу отменить ставку! — заорал один из самых главных спорщиков, который чуть ли не первым поставил против меня.

— Я тоже! — присоединился второй.

— И я!

— Верните мои деньги!

— Тише-тише-тише! — попытался воззвать к порядку синьор букмекер. — Вы же знаете правила! Ставки нельзя отменить или поменять! Ни до, ни во время, ни тем более после дуэли!

— Но мы хотим поменять! — заорала толпа.

— Ну пожалуйста!

— Это нечестно!

— Синьор Вальмарано никогда не проигрывает, — шепнул мне на ухо Аугуриели. — То есть вообще никогда…

Гости бала резко погрустнели. Кто-то схватился за сердце, кто-то за голову, и кто-то за кошелёк. Синьора, которая поставила на победу Барбариго фамильные серьги так вообще расплакалась. Я тем временем вообще перестал что-либо понимать и решил перейти к действиям:

— Может быть уже пора приступить? Быстрее начнём, быстрее закончим.

А про себя уже прикинул что мне делать и как быть. Граф опытен, и у него рапира. Я буду просто уворачиваться до тех пор, пока не смогу подобраться поближе. Ведь… ну что такое дуэль? Дуэль не тяжелее работы на кухни. Более того, на кухне бывает гораздо тяжелее!

А побежу… победю… одержу победу я следующим образом: сделаю аккуратный надрез на руке Барбариго. В условиях означена первая кровь. Кровь будет? Будет. Ну вот и всё!

— Джулия, душа моя, — обернулся я к кареглазке. — У тебя есть с собой платочек? Желательно белый.

— Зачем?

— Кровь зафиксировать.

Девушка побледнела, но платочек мне всё-таки выдала. О-хо-хо… вот и нужно мне вообще всё это префектство? Вместо этого, я бы сейчас с неописуемым удовольствием стоял на кухне. Жарил баранинку, тёр сыр…

— У меня заявление! — вдруг крикнул Барбариго, чем вырвал меня из размышлений.

— Ну что теперь? — вздохнул я. — Хотите переиграть и всё-таки биться до смерти?

— Нет, — граф покачал головой. — Я хочу принести вам публичные извинения, синьор Маринари, и отменить дуэль. Я сдаюсь, синьор Маринари, вы победили.

— Чего⁈ — на сей раз я был шокирован вместе с залом. — А это как, нормально вообще? Законно?

— Артуро, — шепнула мне на ухо Джулия. — Это нормально. Жизнь имеет цену, поэтому ты в любой момент можешь отказаться от дуэли. Даже в тот момент, когда в тебя летит клинок, ты можешь просто крикнуть о том, что сдаёшься, и всё будет закончено.

— Во как…

Я посмотрел на своего противника и не смог не отметить, что он как-то откровенно взбледнул. Прямо совсем кровь от головы отлила. Кажется, если люди, знакомые с синьором Вальмарано, беспокоились за свои деньги, то граф… похоже, граф просто зассал.

Тут мне невольно вспомнился дуэльный кодекс Российской Империи. И вот там таких правил нет. Бой идёт до последнего, даже если дуэлянты потеряли всю свою кровь и половину конечностей в придачу. Никто не сдастся, никто не уступит, никто не попросит пощады. Побеждай или сдохни. Ага, вот такие суровые правила.

— Вы очень странные, — сказал я.

— Мы практичные, — улыбнулась Джулия.

Ну… что делать-то теперь? Не настаивать же на смертоубийстве? Извинения прозвучали, извинения приняты. Расходимся, стало быть? С другой стороны, куда