Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков Страница 80

- Я бы завтра… - начала Ольха, но князь одним взглядом указал ее место.

- Придем, обязательно придем. К пяти часам будет удобно. А вам, фрау Эльза?

- О, конечно!

- А сейчас прошу: дайте Ольхе пару советов на счет…

Дитрих не стал прислушиваться. Это было неучтиво, а к тому же, он увидел свой шанс. Мастер Йориксен отошел на край залы, чтобы отдохнуть от танцев и выпить кофе. Дитрих поспешил к нему.

- Простите за беспокойство, мастер...

- Опять вы? Поручик, я дал вам ответ.

Понимая, что вот-вот будет прогнан, Дитрих зачастил:

- Позвольте сказать. Вы подумали: я слишком беден, чтобы оплатить ваши услуги. Это правда, но я найду деньги, у меня есть обеспеченные родичи. Только выслушайте и назовите цену!

Йориксен покачал головой:

- Поручик, вы не только нищи, хотя и это проблема. Беда – что вы безумец. Нищие не владеют шёнбрунами, такого не бывает. Значит, вы умоляете меня порыбачить в чужом Колодце, без согласия хозяина. Это опасно и противозаконно.

- Мастер, это не так! Выслушайте, и…

Рыбак ткнул пальцем ему в грудь:

- Знаете, сколько ко мне приходит таких, как вы? Сколько бедняков мечтают о чуде – вы можете представить? Падают в ноги, умоляют: “Мастер Йориксен, я отдам все! Сам продамся в камни, жену продам, детей продам – только поймайте мне чудо!” Думают: я могу рыбачить когда угодно в любом шёнбруне, у любого хозяина. Думают: стоит чуду случиться , оно окупит все затраты. Что ни вложишь в рыбалку – все вернется с лихвой. Один идиот говорил:“Мастер, я вам заплачу миллион марок! Но не сразу, а после рыбалки. Поймайте чудо на два миллиона: один мне, второй вам”. Поймите, наконец: шёнбрун – не магазин, а я – не торговец!

- Да я ничего подобного… - краснея, пролепетал Дитрих.

Йориксен рубанул воздух, чтобы жестом подчеркнуть точку в разговоре:

- Я работаю только с хозяевами шёнбрунов. Они понимают, как устроено чудо.

* * *

Этим вечером Дитрих был на себя не похож. Йориксен дважды отослал его, и довольно грубо. В пору было погрузиться в обиду и самоуничижение, но вместо этого поручиком овладел азарт охотника. Провалы разожгли его упорство. “Я дожму этого зазнайку!” - думал Дитрих, сам удивляясь такой мысли.

А тем временем вечер разгорался. Хмель повсеместно торжествовал над рассудком.

За штоссом разорился один из игроков. Спустил все деньги, поставил часы и экипаж, и камней – за три банка лишился всего и покинул стол.

- Фон Люстдорф ушел стреляться, - прокомментировал граф Вархайт. - Ваше мнение, господа: как в этом случае сработает его любовная удача?

Игроки посостязались в остроумии:

- Прекрасная фройляйн поплачет на могиле.

- Нет, она грудью защитит его от пули! Покажет прелести, и Люстдорф расхочет стреляться.

- А я полагаю, он пальнет себе в сердце, но не умрет. Помните: “Спасение от сердечной боли во всех смыслах”. Так и будет жить – без боли, но с дыркой в груди.

Миллионщик все не отпускал князя, но выпил уже достаточно для того, чтобы от железных дорог переключиться на сентиментальные темы.

- Вы правы, князь: деньги – тлен. Заполнение пустоты душевной - вот что они такое. Но толку в этом нет, пока не приобретешь любви. Я считаю: возьми свои деньги и купи настоящее любовное чувство – лишь тогда будешь счастлив! Двести марок – уфф… Продешевила баронесса, решительно продешевила.

- Я тут ради племянницы, - отвечал князь. - Мне любовь не нужна, ибо уже в наличии. За Ольху переживаю.

- Нет, вы что угодно говорите, а двести марок – малая цена! Спросила бы фрау Эльза, я бы прямо сказал: за любовь не жалко и тысячу!

В укромной части парка молодые девушки и офицеры затеяли игру в фанты. Зеленая изгородь мешала видеть, что там происходит, но взрывы смеха звучали весьма двусмысленно. Дитрих прислушался к голосам с надеждой: не найти среди них Ольху. Лучше ей быть с баронессой, чем здесь…

- Поручик, я вас ищу! - Ольха возникла на тропинке перед ним. Румянец на щеках, странная решительность во взгляде.

- Наслаждаетесь игрой в фанты? - уточнил Дитрих.

- Сбежала… Прошу, помогите мне, сударь!

Жалость поднялась в нем с новой силой.

- Милая Ольха, вам лучше быть возле дяди или баронессы. Я – такой же офицер, как остальные.

Дитрих лукавил: обычным офицером он себя не считал. Может, и не лучшим среди них, но точно не обычным.

- Что?.. - Ольха взмахнула руками. - Ах, это… Не беда, я привыкла к военным. Нужно другое, только вы можете помочь…

Но громкий звук не дал ей договорить: перебив веселые звуки вальса, торжественно зазвонил колокол. Ольха испугалась:

- Ой, что случилось? Пожар?..

Дитрих улыбнулся ей:

- Нет, напротив! Это лучшая часть вечера – кормление!

- Как вы сказали?

- Идемте же!

Они зашли в банкетный зал. Вокруг стола с остатками трапезы поспешно собирались люди: не только гости, а и слуги всех мастей. Кроме нарядных лакеев и горничных, явились и камни самых низких профессий: садовники, полотеры, кочегары, ездовые. Простецкая рабочая одежда – под стать бесхитростным чумазым лицам. В иное время таким камням нельзя не то что за господский стол – даже просто попадаться знати на глаза! Но час кормления все изменил. Камни, робея, сели за стол, а знатные господа встали за их спинами, словно прислуга. Граф Вархайт, как самый знатный среди дангарцев, произнес торжественное слово:

- Господа, ни в праздничный день, ни в любой другой мы не должны забывать о тех, кого Сеятель вверил нашей заботе. Давайте все вместе пожелаем самого лучшего нашим камням. Пусть их труд будет легок и приятен, а жизнь – лишена бремени сомнений. Давайте с полной верою скажем главные слова: мы заботимся о вас!

- Мы заботимся о вас! - хором повторили все дворяне.

Затем, по примеру графа, каждый орел наполнил тарелку ближайшему камню. Слуги не смели заказывать конкретные блюда – потому орлы просто насыпали то, что было рядом. Камни трепетно следили за этим и ждали главного момента таинства. Последнюю ложку яства каждый дворянин клал не в тарелку, а прямо в рот слуге. И в этот миг лица обоих озарялись благостным светом.

Все циничные мысли, что прежде посещали Дитриха, развеялись, как дым. Гости больше не казались крикливыми,