Бывшая будущая жена офицера - Елизавета Найт Страница 8

Кому я могла понадобиться так не вовремя?!

Размеренная вибрация выводит Пашу из оцепенения.

Рукой, на которой всё ещё вишу я, он распахивает дверь в квартиру и толкает меня к дверному проёму.

— Чего встала? — недобро щурится он. — Хочешь всех соседей собрать? Пошла!

Нехорошее предчувствие холодит душу.

— Пусти, Ваулин! Ты сейчас не в том состоянии, чтобы выяснять отношения, а я собралась...

— ЧТО? Я не в том состоянии? — одной рукой он сгребает меня в охапку и заталкивает в крохотный коридор нашей служебной квартиры. Ногой отпихивает с прохода сумки со своими вещами. — Что это?

— Твои вещи! — несмотря на поднимающийся в груди неконтролируемый страх остаться с этим животным наедине, я упираю руки в бока и цежу. — Ты здесь больше не живёшь! Можешь возвращаться в госпиталь и продолжать скидывать там стресс с кем угодно! Я с тобой жить не буду, я уже тебе сказала.

— Ты думаешь, мне так легко скинуть стресс? ТЫ вообще ничего не знаешь! Ты даже не представляешь, каково мне сейчас!

Теперь уже настаёт моя очередь вспыхивать и злится.

— Так просветил бы, а! Что за секреты и недомолвки? Почему, если что-то тебя беспокоило, ты не поговорил со мной? Зачем этот обман?! Я не понимаю! Приехал хмурый, злой! Да тебя там как будто подменили. Но это я могу понять. Но то, что ты три дня не разговаривал со мной и даже не прикоснулся, но в госпитале сразу взгромоздился на первую попавшуюся медсестричку, это как называется? Любовь с первого взгляда? Кобелизм? Спермотоксикоз? Пофигизм? Что это было, Ваулин?

Он хмурится. Кажется, его огромная фигура занимает собой вообще всё пространство нашей маленькой квартирки.

Мне даже дышать рядом с ним трудно.

Как я вообще раньше я жила с ним и не замечала жёсткой линии рта, надменного взгляда и недоброй ухмылки?

Почему Ваулин мне всегда виделся только медвежонком?

— Я повторяю, — продолжаю твёрдо. — После такого я не буду жить с тобой. Выбирай, уходишь ты или уйду я с сыном! Терпеть измену и дерьмовое отношение к нашей семье я не буду. У нас только один выход и это развод!

— Нет, Лерка, так не пойдёт! Я не для того в лепёшку разбивался, я не для того жопу на британский флаг себе рвал, чтобы ты хвостом передо мной крутила, — он надвигается на меня огромной, пугающей в своей мрачной решимости горой. — Ты моя жена! Нравится тебе это или нет! Хотела сравнивать меня с Андреем? Отлично! Сможешь сделать это прямо сейчас, в постели! Посмотрим, кто из нас двоих лучше ублажал тебя!

— Что ты несёшь, Ваулин? — я делаю шаг назад, но упираюсь в старенький шифоньер. Новая волна тревоги давит грудь.

— Сейчас узнаешь, — ревёт пока ещё муж и рвёт в стороны края пуховика на моей груди.

Глава 10

Я взвизгиваю. Отбиваюсь от него, бью кулачками по широкой груди, пытаюсь царапаться и даже кусаться.

— Не смей! — рявкает Ваулин и прикладывает меня тылом ладони по щеке.

Кожа моментально вспыхивает от боли, на глаза набегаю жгучие слёзы.

Сейчас через страх и боль я отчётливо понимаю весь ужас ситуации.

Даже если Ваулин решит меня прибить, мне никто не поможет!

Он словно с цепи сорвался. Он сжимает меня в руках, случайно или нет, но бьёт наотмашь и пытается зажать мне рот ладонью.

Хватаю воздух крохотными глотками.

Обезумевшие мысли мечутся в панике.

Что делать? Как вырваться?

Я совершенно одна против этого медведя!

Сдаваться я не собираюсь, но моих сил совершенно точно не хватит. Уже сейчас я слабею, зажатая со всех сторон.

Пока меня спасает только то, что собачка на куртке заела, и Ваулин пытается её просто выдрать.

Эта передышка даёт мне возможность перевести дух и подтянуться к лопатке для обуви.

Длинной металлической лопатке, что висит на вешалке.

Я осторожно беру её в руки и со всей силы бью Пашу по голове.

— Сука! — рычит он и пытается выхватить лопатку из моих рук.

Но я не собираюсь сдаваться. Пытаюсь ударить ещё и ещё. Бью куда попало, лишь бы отпустил, отстал, ушёл!

Ему всё-таки удаётся вырвать оружие самообороны из моих рук, при этом больно ободрав мои ладони.

Я замираю, прижатая огромным телом к стене, с заведёнными за голову руками.

Прямо передо мной ужасающей маской застыло лицо пока ещё мужа. Взгляд светло-голубых, почти серых глаз отдаёт безумием и животной яростью.

— Ты пожалеешь, Лерка! — цедит он зловеще. И от его голоса у меня мурашки идут по телу. — Я больше не дубу белым и пушистым. Наконец, ты получишь то, что заслужила, дрянь!

— Валерия Александровна! — дверь в нашу квартиру распахивается, и на пороге застывает сержант Аляксин.

Мы совершенно синхронно с Ваулиным удивлённо моргаем. Я ведь помню, как Паша захлопнул дверь ногой. Но тогда, почему не защёлкнулся замок?

С облегчением вижу край объёмной сумки с Пашиными вещами, которую он отпихнул с дороги. Она отлетела в сторону и не дала захлопнуться двери.

Я медленно выдыхаю и пытаюсь сползти по стене ниже, выбраться из жёсткой хватки мужа.

— Пошёл на хрен! — ревёт Паша.

Аляксин, щуплый парень, отступает на полшага, но не уходит.

— Валерия Александровна, вас там начмед вызывает. Вот меня с патрулём за вами послал... — из-за спины сержанта выходят двое крепких на вид парней. Естественно в военной форме с красными повязками и надписью «патруль».

В руке каждого массивная резиновая дубинка — солдаты.

Третьим из тени выступает офицер с кобурой на поясе.

— Что случилось? — голос меня не слушается.

— Не могу знать, Валерия Александровна. Начмед сказал быстро! Одна нога здесь, другая там. Наверное, что-то срочное... — сержант разводит руки в стороны.

И я прекрасно его понимаю. Начмед никогда не будет посылать патруль просто так. Дело должно быть очень серьёзным.

Но что там?

Может, Дениска? Что-то случилось с ним в садике?

Мысли о сыне придают мне сил.

Я дёргаюсь из рук Ваулина.

— Пусти, — шиплю зло.

Он не собирается отступать.

Скалится и снова впечатывает меня в стену.

— Дверь закрыли с той стороны, — рычит он, не сводя с меня обезумевшего взгляда. — Заняты мы. Так начмеду и передай! Она вольнонаёмная, не должна бежать по первому требованию!

— Пусти! — я снова дёргаюсь, а он снова больно прикладывает меня о стену.

— Я сказал, не рыпайся.

Патруль в дверном проёме переминается с ноги на ногу, вопросительно смотрит друг на друга, словно не могу решиться на что-то.

И я их понимаю, без прямого приказа начальника