100 великих писателей-сказочников - Виктор Николаевич Еремин Страница 76

Оставим эти вопросы профессиональным историкам. Их можно перечислять до бесконечности. Я же кратко назову общеизвестные вехи из жизни Маршака.

В годы Великой Отечественной войны Самуил Яковлевич оставался в Москве и периодически выезжал с поэтическими чтениями на фронт, писал сатиру, фельетоны и статьи в газеты. Не забывал он и о детях. В 1943 г. была сочинена для МХАТа пьеса-сказка «Двенадцать месяцев» — обработка словацкой народной сказки.

10 февраля 1946 г. умер от туберкулеза сын писателя Яков.

В 1953 г. умерла Софья Михайловна Маршак.

В конце жизни Самуил Яковлевич почти ослеп по причине катаракты. Последней сказкой и последним произведением, им созданным, стала пьеса-сказка «Умные вещи». Опубликована уже после смерти автора в журнале «Юность».

Самуил Яковлевич Маршак скончался 4 июля 1964 г. в Москве. Похоронили его на Новодевичьем кладбище.

Глава 78. Борис Викторович Шергин[14]

Шиш Московский; Умная Дуня; Волшебное кольцо; Мартынко; Варвара Ивановна и др. сказки

«Тот не художник, кому за сказкой надобно ехать в Индию или в Багдад. Человек — художник с юных лет прилепляется душой к чему — нибудь „своему“. Все шире и шире открываются душевные его очи, и он ищет, находит и видит желанное там, где нехудожник ничего не усматривает. Ежели твое „упование“ есть любовь к красоте Руси, то „эти бедные селенья, эта скудная природа“ радостное „извещение“ несут твоему сердцу», — так сформулировал в Дневнике свое творческое кредо великий русский национальный сказочник Борис Викторович Шергин.

Будущий писатель родился 28 июля 1893 г. в Архангельске. Отец его Виктор Васильевич Шергин был известным в городе человеком — работал главным механиком Мурманского пароходства, числился корабельным мастером первой статьи. В молодости он служил матросом, затем штурманом и шкипером, ходил в Скандинавию и на Новую Землю. Шергин был замечательным рукодельцем, изготовленный им макет парусника оставался талисманом сына до конца его дней. Мать, Анна Ивановна, урожденная Старовская, была из староверов, коренных поморов. У Бориски имелась младшая сестра Лариса.

Учился мальчик в Архангельской мужской губернской гимназии с 1903 до 1912 г. Там он увлекся собиранием северных народных сказок, былин, песен.

После гимназии юноша уехал в Москву, где поступил в 1913 г. в Строгановское художественно-промышленное училище. Занимался он в нескольких мастерских: живописно-декоративной, набойной, резьбы по дереву и эмали.

В Строгановке началась литературная жизнь Шергина. Первая его публикация — очерк «Отходящая красота» о концерте в московском Политехническом музее Марии Дмитриевны Кривополеновой[15] — поморской старушки-нищенки, знаменитой сказительницы былин, песенницы, сказочницы. Очерк был опубликован в газете «Архангельск» за 21 января 1915 г.

После окончания Строгановки в 1917 году Борис вернулся в Архангельск. Поначалу молодой человек работал в «Обществе изучения Русского Севера», а затем — в кустарно-художественных мастерских художником-реставратором и резчиком по кости. Занимался он и археографией: собирал старинные книги, лоции, шкиперские тетради. Познакомился с девушкой, посватался к ней, влюбленные обменялись кольцами…

В 1919 г. Архангельск был захвачен англо-американскими оккупантами. В числе многих горожан Шергин был схвачен и отправлен на принудительные строительные работы, где по неосторожности попал под вагонетку — ему отрезало правую ногу и пальцы на левой ноге. Современный Интернет переполнен россказнями о том, как будущий писатель по пьяному делу попал под трамвай, но это чистой воды клевета. Сразу по возвращении домой Борис Викторович вернул невесте кольцо и расторг помолвку. Девушка не возражала. С этого времени Шергин с женщинами не имел близких отношений. До 1940-х гг. он ходил на костылях, потом инвалиду сделали протез.

В 1922 г. Борис Викторович навсегда переехал жить в Москву. Поселился в двух комнатах полуподвальной коммуналки в Сверчковом переулке близ Рождественского бульвара. Там он прожил до конца своих дней — более 50 лет.

Поначалу Шергин работал сотрудником Института детского чтения Наркомпроса. Тогда же он начал выступать перед слушателями с рассказами о народной культуре Севера, исполнял сказки и былины. Всю жизнь Борис Викторович подчеркивал, что он прежде всего артист-рассказчик, а уж потом писатель, и что все им написанное создано для выступления перед публикой.

Известность к писателю Шергину пришла в 1924 г. с его первой книгой «У Архангельского города, у корабельного пристанища». В ней автор рассказал шесть архангельских старин, услышанных от матери. Через 6 лет появилась вторая книга — сборник сказок «Шиш Московский». До войны у Шергина вышли еще две книги — «Архангельские новеллы» (1936 г.) и «У песенных рек» (1939 г.). Вместе эти четыре тома составили основу его литературного творчества, в том числе и сказочного мира писателя.

С ростом популярности пришла к Борису Викторовичу известность и среди писателей. Шергина позвали в оргкомитет Первого Всесоюзного съезда советских писателей. После учреждения Союза писателей СССР в 1934 г. Борис Викторович перешел на профессиональную литературную работу. Он часто выступал в различных аудиториях с устным исполнением народных сказок, былин, баллад и собственных произведений. Особую любовь получил писатель от радиослушателей, постоянно выступая со своими сказами по всесоюзному радио в 1933–1936 гг.

В годы Великой Отечественной войны Шергин периодически выезжал с концертами на фронт, нередко бывал в госпиталях, клубах и школах. Голодал и сильно, отчего по причине недоедания у Бориса Викторовича стал отмирать глазной нерв, что впоследствии завершилось полной слепотой. Отмечу, исследователи называют довоенное творчество писателя языческим, а со времени войны — православным. Борис Викторович открыто обратился к Богу. Изменения оказались столь явными, что вскоре это отразилось на судьбе писателя.

В 1947 г. издали очередную книгу Шергина «Поморщина-корабельщина», в которую вошли его произведения военного периода. Книга появилась через полгода после обнародования постановления ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“». Хотя постановление являлось этапом в подковерной политической сваре кремлевских бонз и призвано было вывести ленинградскую интеллигенцию из — под удара со стороны бериевского МВД, но творческой интеллигенции тогда досталось по полной программе.

Попал под эту политическую кампанию и Борис Викторович со своей