Застенчивый монстр - Натали Рик Страница 7

В ожидании его слов нервно покусываю губу.

«Фу, как некрасиво… Разве ж это порнуха? Всего лишь красивая эротика», — легко отвечает этот романтик, окончательно выводя меня из себя.

«Слушай ты, дрочер, говори прямо, что тебе от меня надо? Пошутили и хватит, оставь меня в покое», — гневно клацаю по кнопкам, осознавая, что от былой усталости не осталось и следа.

«У тебя обо мне сложилось неверное впечатление. Даже, если бы я относил себя, как ты выразилась, к дрочерам — они бы относили меня обратно. Я за реальные ощущения, а не суррогат. Особенно — в плане секса».

Да мне вообще до звезды твои постельные предпочтения!

«Сомневаюсь, что он у тебя вообще был, этот самый секс», — набираю в порыве гнева и расплываюсь в ехидной ухмылке.

О том, зачем, а главное — нахрена я драконю неизвестного сталкера с достаточно богатым умом, который с легкостью может мне насолить как-нибудь ещё, я стараюсь не думать.

«У меня ещё будет возможность тебе это доказать», — беззаботно печатает ответ.

Чего? Ха — ха — ха! Вот фантазер, мать его!

«Пупсик, это только в твоих влажных липких мечтах. Но в них ты можешь делать со мной вообще всё, что твоей девственной душеньке угодно. Знаешь, я даже не сильно расстроюсь, если тебе в этом будут помогать мои фотографии, которые скрысил с компа.», — ставлю жирную точку, шлепая по кнопке, но на самом деле хочу такую же оставить на его лбу. Острым ногтем.

«В моих влажных мечтах ты, красивая, покорно стоишь на коленях, высунув язычок, и на него тебе капает… Догадаешься, что?».

Меня передергивает. Лютая смесь из отвращения, возмущения и чего-то ещё вскипает из самых недр, бурлящей пеной выливается на поверхность и топит щеки в розовом румянце.

Он там что, совсем охренел…?

«И, я так понимаю, ты тоже не против таких «нежностей»…», — следом в текст вставляется картинка.

Это моё фото с той самой папки. На нём я, действительно, стою на коленях. Мягкий свет падает лишь на половину туловища, облаченного в красное кружевное белье. И на язык мне капает… Да взбитые сливки это капают, баллон с которыми я держу в руке! Но он же явно не их имел ввиду!

«Твоя любимая? Можешь распечатать её и повесить у своей кровати», — непринужденно отвечаю, хотя пальцы яростно дрожат.

«Я же уже сказал — не люблю суррогат. Поэтому, у своей кровати я предпочитаю видеть тебя».

— Дебил, — ядовито выплевываю, тяжело дыша, словно разъяренный бык.

«А что ты тогда лично ко мне не придешь, раз такой смелый? Просто познакомиться, закадрить, затащить в постель — слабо? А нет, как ты там говорил? Скучно? Не ври себе, ты просто ссыкло!».

«Я хочу узнать тебя настоящую. Представляешь, сколько бы мне пришлось выводить тебя на эмоции в жизни, чтобы ты показала свою такую яркую злость, чистую ненависть, такое вкусное смущение, которое пытаешься прятать за колкими фразами».

Нет, он точно псих…

«Если бы ты мне сказал то же самое в лицо, что писал выше, поверь, я бы тут же показала тебе во всех красках и злость, и ненависть, и ещё плюнула в рожу!».

«Если бы я сказал тебе то же самое в лицо, ты бы уже никуда не захотела уходить, моя сладкая девочка. Кричала бы — да, но совсем не от злости».

«Извращенец вонючий», — набираю короткий ответ, захлопываю крышку и швыряю ноут в кресло.

Это же надо так выбесить! Провожу ладонями по лицу, пытаясь унять, разрывающее ударами грудь, биение сердца.

Придется всё-таки копить на новый компьютер активнее. На крайний случай, можно занять у брата. Выключаю свет и, насупившись, как мышь, залезаю под одеяло. В мои всклоченные мысли тут же пробирается милый мальчик из универа, что взбудоражил сознание своим появлением в кофейне и никак не желает меня отпускать. Пусть даже сам об этом не подозревает. Ну, это пока…

С мечтательной улыбкой на губах штудирую интернет, нахожу сайт универа, список всех студентов, долгих тридцать минут методом исключения отсекаю первый и второй курс и мониторю группы на наличие Савелиев. Их оказывается всего четыре. Поочередно вбиваю их имена и фамилии в поиск социальных сетей. Всё не то. Моим оказывается последний.

Перов Савелий Касимович.

Открываю изображение на аватарке и томно вздыхаю, разглядывая красивое умиротворенное лицо с прикрытыми глазами. Фото сделано ранним туманным утром, предположительно где-то за городом, рыже — золотые с розовыми переливами лучи солнца, пробиваясь сквозь молочную пелену, путаются в его темных кофейных волосах, целуют чувственные губы с выразительной галочкой над верхней…

— Эх, — сдавленно пищу в подушку и так и засыпаю с его изображением на экране…

— 9 —

Будильник разрывается в семь утра, вырывая меня из сна, где Савелий смотрел на меня своими оленьими глазами и краснел до кончиков ушей, пока я расстегивала третью пуговицу на рубашке…

Я сбрасываю одеяло. В комнате пахнет моими духами с ароматом фисташки и кокоса и … Жареной навагой? Какой идиот готовит рыбу с утра пораньше? Верно, наши чокнутые соседи.

— Выруби эту адову машину! — с яростью орет Яська из соседней комнаты, намекая на мой будильник.

— Вставай, кодер недоделанный! Нас ждет высшая математика и, возможно, любовь всей моей жизни.

— Отвали, Мила, — мычит она, просовывая лохматую голову в дверь моей спальни. — Какая любовь в такую рань?

Я игнорирую её нытье и подхожу к столу. Сердце делает неприятный кульбит. Мой ноутбук открыт, хотя я точно помню, что закрывала крышку. На белом листе текстового редактора мигает курсор под новой строчкой:

«Твои красные трусики с кружевом на спинке кресла... В жизни они выглядят еще лучше, чем на тех фото, Мила. Я всё вижу».

Дыхание перехватывает. Черт. Этот урод снова в моей системе. Я резко захлопываю крышку, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок. Кто-то за мной наблюдает? Прямо сейчас? Я быстро оглядываюсь на окно, но за ним лишь серый двор-колодец.

— Яся, — настороженно рычу, зачем-то переходя на шепот. — Ты трогала мой комп?

— Да, а что? — сонно бубнит потирая длинные наращенные ресницы. — Мне надо было резюме распечатать, ты ж в тот раз так и не сделала…

Одной проблемой меньше, в моей комнате никого постороннего не было. Но от этого, честно говоря, не сильно легче.

«Не дай ему победить», — приказываю я себе. Если этот псих думает, что я запрусь в ванной и буду плакать, он плохо меня знает. На