После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова Страница 7

— Марсик, прыгай ко мне, — хлопаю ладонью по дивану, беру кота на руки и прижимаю к себе.

Его мурлыканье немного успокаивает, помогает привести в порядок голову. Но из нее невозможно вышвырнуть слова Саши, которые он сказал мне вчера вечером. Они ударяли как пощечины. И теперь на всю жизнь останутся в моем сердце.

— Ты стала матерью для Глеба, вырастила его как родного сына, родила мне дочь, и я очень благодарен тебе за все годы нашего брака. Ир, ты очень хорошая жена и мать, — сказал он, пристально глядя в глаза. — На тебе держался весь наш дом, ты многое сделала для наших клиник, но... у меня появились чувства к другой женщине. Я больше не хочу обманывать тебя, и говорю, как есть.

Сердце кровью обливалось, душу разрывало на части от обиды и боли. Я не понимала, чем заслужила подобное отношение. Всю жизнь отдавала семье всю себя, растила детей в любви, заботе, поддерживала мужа и в горе, и в радости, а теперь он вонзает мне нож в спину и говорит, что у него есть чувства к другой женщине.

— Как ты посмел выставить меня ревнивой дурой перед своей любовницей? — с ненавистью смотрела на него. — Оксана Юрьевна, наш партнер, — повторила его слова. — Александр Романович, у вас очень красивая жена, — вспомнила, как ему шептала Ксаночка. — Что за спектакль вы там устроили?! Как у тебя хватило совести обвинить меня в грубом общении с ней? Ты бы еще извиниться перед ней попросил!

Брезгливым взглядом окинула комнату.

— Ты приводил ее в наш дом, спал с ней в нашей кровати, а потом стоял и выкал ей при мне, делая вид, что она всего лишь деловой партнер. Как давно в тебе умер настоящий мужчина? — в упор глядя на него, спросила я. — Мужчина, умеющий ответить за свои поступки, который всегда говорил правду в глаза. Сделал вид, что вызвал клининговую компанию для того чтобы к нашему возвращению в доме было чисто, а на самом деле таким образом решил избавиться от улик в виде чужих волос и прочего. Вот только про попугая, видимо, забыл, и побежал за помощью к сыну. Ты не только заставил Глеба врать, но еще и настроил его против меня.

— Ир, Глеб не виноват, он просто...

— Он просто прикрывал отца? — перебила я. — Кто ему так промыл мозги, что он стал постоянно врать мне? То есть, пока маленький мальчик нуждался в материнской любви и заботе, ты всегда твердил о том, какая я замечательная мама, как хорошо воспитываю его, благодарил меня за то, что я читала ему книги, делала с ним уроки, желая вырастить из него умного и образованного мужчину. И даже когда он случайно узнал о том, что я ему неродная мать, ты сделал все возможное, чтобы это никак не отразилось на его отношении ко мне. А теперь, когда он вырос, и не нуждается в материнской опеке, ты настраиваешь его против меня?

— Никто его против тебя не настраивает, — отрезал Саша.

— Ты сказал, что полгода назад встретил эту... Оксану Юрьевну. И ровно полгода назад я перестала узнавать Глеба. Что ты ему наговорил обо мне такого, что он не только начал грубить, но еще и врет мне, выгораживая тебя?

— Мам, — послышался у двери голос Даши, — можешь проверить устное сочинение?

— Минуту! — не оборачиваясь, ответила я, и просверлила взглядом Сашу. — Завтра я подам на развод и на раздел имущества. Из клиники тоже уволюсь. Надеюсь, начальство, — выделила я, — не заставит меня отрабатывать две недели. Хотелось бы уволиться уже завтра. А еще, — идя к двери, добавила я, — подыщи себе жилье на то время, пока будет идти бракоразводный процесс. Я не желаю тебя видеть.

Даша слышала часть нашего разговора и вместо того, чтобы готовиться к итоговому сочинению, расспрашивала меня о том, что натворил Глеб.

— Мам, ну я же слышала, как ты сказала папе, что Глеб начал врать тебе. Что он сделал? Опять чем-то обидел тебя, да?

Я быстро свернула этот разговор и попросила дочь сконцентрироваться на учебе. Она и так переживает из-за поведения брата, из-за его отношения ко мне, и из-за того, что он предпочел жить с женщиной, которая его бросила в младенческом возрасте. Даша видела, с какой любовью я всегда относилась к Глебу, и для нее было настоящим шоком, когда она узнала о том, что не я его родила.

«Я бы никогда в жизни об этом не догадалась. Ты же к нам всегда одинаково относилась», — сказала тогда дочь.

На тот момент ей было тринадцать, а Глебу пятнадцать. После того как Маргариту лишили родительских прав, я официально усыновила Глеба, стала для него матерью по документам, и все думали, что он мой родной сын, но... правда совершенно случайно вылезла наружу, благодаря длинному языку одной Сашиной родственницы, у которой гостил Глеб. Женщина посмела обсуждать с родственниками за праздничным столом тему, которая всегда была под запретом. Она восхищалась тем, как я вырастила чужого ребенка, а в этот момент у комнаты стоял Глеб и слушал каждое ее слово.

После этого мы с Сашей поговорили с сыном, рассказали ему о его настоящей матери, и на тот момент мне казалось, что ничего страшного не случилось: сын, несмотря на свой возраст, по-взрослому оценил ситуацию, сказал, что он как любил, так и будет любить меня всегда, а ту, которая его родила, он не желает знать. И я понятия не имею, как она смогла добиться его расположения. Что она напела Глебу, раз он так резко захотел переехать к ней?

Помню, как Маргарита нашла Глеба в соцсети и первый раз написала ему. Сказала, что приехала в Москву и желает с ним встретиться. Саша, узнав об этом, вышел из себя.

— Ты несовершеннолетний, и я имею полное право запретить тебе встречаться с ней!

— Я просто хочу увидеть ее! — парировал Глеб. — Хочу посмотреть в глаза той, которая меня бросила.

Несмотря на запреты отца, Глеб все равно отправился к ней на встречу. Он начал общаться с Маргаритой, тем самым выводя из себя Сашу и делая мне больно. В итоге после окончания девятого класса заявил о своем желании переехать к ней в Ярославль и поступить