Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа - Валентин Андреевич Логунов Страница 67

А город за неделю до пасхи напоминал муравейник. Казалось, сюда переселился весь мир. Кустодии, службе храма, римским воинам прибавилось работы. Особой охраны удостоилась украшенная римскими орлами крепость Антония с ее огромной башней, господствующей над домом самого Бога – храмом, и как бы подчеркивающей унижение иудейского народа. Здесь останавливались римские правители, на сей раз она стала резиденцией Понтия Пилата. В удалении от нее виднелись дворцы Анны и Каиафы, отсеченные от храма пропастями. Для паломника, если Бог одарил бы его воображением, разделение дворцов первосвященников и храма пропастью могло показаться символичным. Не так ли, судил бы он, Божий дом далек от домов тех, кто верует, не веря?

Принадлежавшие Риму здания охраняли римские воины, с ненавистью взирающие на толпы людей – виновников их стояния под свирепом, несмотря на конец марта, солнцем. Хорошо еще, что Пилат разрешил снять шлемы и укрываться в тени, приказав при этом не спускать глаз с прохожих. Мера необходимая. В переполненный город стекались десятки зелотов, идумеев и секарей, охотившихся как на одиноких римских легионеров, так и на соотечественников, недостаточно патриотичных по их мнению.

Почти полную неделю Наблюдатель метался между временной обителью Учителя и дворцом Каиафы, опасаясь упустить что-то важное. Иисус же словно забыл об учениках. Не стесненный стечением народа, вдали от врагов, строящих козни, он прислушивался только к себе и своим думам. Со стороны могло казаться, что он принял окончательное решение и теперь наслаждается отдыхом. Иисус и прежде иногда удалялся от народа и учеников, проводя время в раздумьях и беседах с Отцом Небесным. Это могло продолжаться неделю, а то и более. Выходил из такого состояния неожиданно, словно отрубал. Но пока он не решил, как поступит, думал Андрей Иванович, наблюдая за Иисусом. Однако какие нравственные высоты покорены им, если, предвидя свою участь, он тем не менее готов ради спасения людей, в том числе, и тех, кто вскоре после восторга и осанны потребуют распять его, если после всего этого он готов принести себя в жертву! И какая уверенность в том, что последующие поколения вступят на ту дорогу, которую он укажет им! Как ему удалось собрать мельчайшие крупицы любви в заросшем тернием поле и излить ее на всех тех, кто видел, знал его и тех, кто готовил крест, и на всех нас, удаленных ныне на два тысячелетия!

Утром Иисус обратился к ученикам, по-прежнему находящимися в неведении, где они проведут великий праздник:

– Завтра на рассвете иду в Иерусалим. – Помолчав, добавил. – Наш Отец Небесный, сотворив человека, подарил ему свободу выбора. Пользуйтесь этим даром, но не забывайте и о том, что человек несет ответственность за свой выбор.

И перед тем, как удалиться в отдельную комнату жестом позвал Иуду:

– Приютивший нас хозяин очень беден. Отсыпь из мошны столько серебра, чтобы он мог вместе с домочадцами прожить на них год. Сделай это тотчас же.

Андрей Иванович, узнав план Учителя, поспешил в Иерусалим, во дворец Каиафы. Гасли звезды, когда он приблизился к роскошному зданию. Облака над Елеонской горой, подсвеченные где-то там, вдали, утренним солнцем, выглядели еще контрастнее на фоне горы. Повеяло предрассветным холодком. Андрей Иванович беспрепятственно вошел в здание. Проходящий мимо ключник, поминутно зеваюий во весь рот, не обратил на него никакого внимания.

Убранство резиденции первосвященника поражало эклектичностью: наравне с искусно выложенным мозаичным полом, узорным и цветастым, напоминающим привезенный Аврамом ковер от хеттов в подарок малышу, наравне с капителями с причудливыми завитками, в глаза бросались грубо отесанные каменные навесы. Андрей Иванович подошел к одному из окон и окинул взглядом двор. В стороне горного склона в предрассветной серо-белой мгле он различил вырубленные лестницы и галереи. Не тут ли, подумал он, через несколько дней рядом со стражниками храма будет греться у костра Петр, не тут ли он трижды отречется от Учителя?

А вот и зал, где свершится суд над Учителем. В середине его узкая горловина для прохода в тюрьму, куда опускают узников после приговора. На нижнем этаже просторная комната для стражи, на полках скобы для цепей, плаха для бичевания, кожаные ремни, которыми связывают запястья, емкости из камня для соли и уксуса, посредством которых истязатели приводят страдальца в чувство. В полутьме Андрей Иванович разглядел отверстие вышиной не более полутора метров. Он заглянул в него. Оно вело в темницу-нишу, в которой могли поместиться стоя не более двух узников. В ней Иисус проведет несколько часов перед тем, как поведут его к Понтию Пилату.

С верхнего этажа и с балкона Наблюдатель увидел внизу огромные хранилища для зерна, масла и мельницу. В высеченном в скале стойле дремал осел, ожидавший начало рабочего дня. Тут же хранились комплекты мер и гирь, огромный каменный стол для приношений. Андрей Иванович не уставал удивляться сочетанию роскоши открытых для взора людей, прежде всего, членов синедриона, пространств дворца и скрытыми от постороннего глаза складскими помещениями, пыточными склепами, каменными норами для узников. Кому пришла мысль, спрашивал он себя, соединить красоту и нечисть? Может, Каиафе доставляет удовольствие, пиршествуя в роскошном зале, слышать вопли узников, подвергавшихся бичеванию?

Все оставшиеся до пасхи шесть дней Каиафа мог предаться лишь короткому сну. Слухи и доклады соглядатаев об Иисусе были разноречивы. Толком никто не мог сказать о его намерениях, но сходились на том, что если он все же решит отпраздновать пасху в храме, то выйдет из укрытия за три-четыре дня до пасхи, то есть, когда поток паломников возрастет и в котором легко затеряться. Объясняли это так: при стечении народа синедрион ради собственной безопасности не посмеет арестовать его или принять какие-либо другие меры. С этим суждением согласны были и Анна с Каиафой.

– Итак, – в который раз возвращался Анна к уже сделанному выводу, – будем исходить из того, что галилеянин все же направится в Иерусалим, смешавшись с толпами паломников. Какие у нас есть способы остановить его?

– Никаких, кроме одного. Нанять убийцу, который бы выбрал удобный момент и сделал то, чего шарлатан заслуживает.

– Лучшего исхода в нашей ситуации нет, но, говорят, рыбари не оставляют его в одиночестве ни на минуту. Так что втихую сделать не получится, и гнев народа прольется на нас же с тобой, на синедрион. Думай, зять, думай. Хорошо бы иметь своего человека в его команде, но, увы, об этом следовало бы подумать ранее.

Каиафа насторожился: