Шеф с системой. Экспансия - Тимофей Афаэль Страница 64

Если посадник вскроет это на Вече — будет не просто скандал. Будет бунт. Другие вольные города увидят, что Великий Князь обирает их втихую — и полыхнёт весь Север.

— Дальше, — процедил Всеволод.

— «Убытки по главной статье». Белозёров прямо говорит: если мы не вмешаемся, вы потеряете свои деньги, и не только деньги, но и репутацию. Он просит прислать человека с вашими полномочиями. Ревизора, который наведёт порядок и поможет снести посадника.

Всеволод брезгливо поморщился. Торгаш шантажировал Великого Князя его же собственными теневыми доходами. Нагло, грубо, без всякого уважения. Но — эффективно. Потому что Белозёров знал: если он потонет, то утянет за собой и княжеские секреты.

— Михаил Игнатьевич засиделся в своём кресле, — холодно произнёс Всеволод. — Двенадцать лет сидит и ни разу не совал нос куда не следует. А тут вдруг начал рыть землю — ради какого-то местного голодранца? Значит, старик что-то замыслил, либо из ума выжил.

— Я склоняюсь к первому варианту, — ответил Демьян.

Всеволод встал и прошёлся по кабинету. Кровь закипала, требуя действия.

— Собери сотню личной гвардии. Я отправлю туда воеводу Красинского с приказом вздёрнуть посадника на городских воротах и этого выскочку заодно — чтобы другим неповадно было.

Демьян не шелохнулся. Только чуть опустил глаза — так, как делал всегда, когда собирался сказать что-то неприятное.

— Государь… Договор ряда.

Всеволод стиснул зубы и выругался.

Договор ряда. Древняя клятва, которую его прадед целовал на кресте. Вольный город судит себя сам, и княжеская гвардия не имеет права входить туда с обнажёнными мечами без согласия Веча. Если нарушить этот договор — завтра полыхнёт не только Север. Все вольные земли увидят, что слово Великого Князя ничего не стоит, и возьмутся за топоры.

— Проклятье, — выдохнул Всеволод.

Он вернулся к столу и тяжело опустился в кресло. Гнев требовал крови, но разум говорил другое. Нельзя рубить сплеча и давать повод для бунта. Нужно действовать тоньше.

— Значит, Белозёров хочет всё сделать чужими руками, — медленно произнёс Князь, просчитывая комбинацию. — Хочет, чтобы я дал ему законную власть.

— Еремей Захарович не дурак, государь, — ответил Демьян. — Раз он осмелился просить Ревизора, значит, почву он уже активно готовит. Наверняка начал скупать голоса в Совете господ или запугивать бояр. Я думаю, он рассчитывает собрать Вече и скинуть посадника по их же городским законам. Но сам по себе он — просто купец.

— А Ревизор ему нужен для того, чтобы бросить на чашу весов княжеский авторитет, — закончил мысль Всеволод. — Чтобы узаконить переворот, когда посадник падёт, и не дать толпе взяться за топоры.

— Именно так. Он просит не меч, государь, а печать.

Всеволод долго смотрел на пламя свечи. Послать гвардию и убить посадника нельзя, но и позволить старому дураку рушить отлаженные схемы сбора серебра невозможно. Значит, Белозёров предлагает единственный рабочий путь. Законный, чистый, к которому не придерётся ни одно вольное Вече.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Пусть будет по закону.

Демьян молча ждал, пока Князь думал.

Это была одна из тех черт, за которые Всеволод ценил своего тайного советника. Демьян никогда не торопил и не пытался угадать мысли государя. Просто стоял и ждал, как верный пёс, который знает — хозяин сам решит, когда бросать палку.

— Кого пошлём? — спросил Всеволод наконец.

— Есть несколько кандидатур, государь. Воевода Красинский — надёжен, но груб. Может наломать дров. Боярин Ушаков — умён, но слишком мягок. Купцы его не испугаются.

— А кто испугает?

Демьян чуть помедлил.

— Князь Дмитрий Оболенский.

Всеволод приподнял бровь. Оболенский — это серьёзно. Старинный род, близкий к трону. Дмитрий Васильевич слыл человеком холодным, расчётливым и абсолютно безжалостным. Когда он приезжал куда-то с инспекцией, люди начинали нервничать ещё до того, как он открывал рот.

— Не слишком ли жирно?

— В самый раз, государь. Оболенский — не просто чиновник. Он — знак. Когда Совет господ увидит, кого вы прислали, они поймут, что вы настроены серьёзно. Никто не посмеет встать на сторону посадника.

— А если посмеет?

— Тогда Оболенский справится. У него достаточно людей, чтобы… убедить сомневающихся. Не нарушая Договор ряда, разумеется.

Всеволод усмехнулся. Демьян умел подбирать слова. «Убедить» — это могло означать что угодно. От дружеской беседы до ножа под ребро в тёмном переулке. Главное — всё будет сделано аккуратно.

— Хорошо, — сказал Князь. — Пусть будет Оболенский. Какие полномочия ему дать?

Демьян достал из-за пазухи ещё один свиток с княжеской печатью внизу. Заготовка верительной грамоты, которую оставалось только заполнить.

— Полномочия Ревизора, государь. Право проверять исполнение Договора ряда, досматривать торговые книги, искать недоимки в казне и присутствовать на заседаниях Веча как ваше доверенное лицо. Снимать или назначать градоначальника он не имеет права — это дело вольных горожан.

— Но если мой Ревизор выйдет на площадь и публично заявит, что старый посадник нарушает Договор и ведёт город к княжеской опале… — Всеволод усмехнулся.

— Именно, государь, — кивнул Демьян. — Бояре и купцы сами сожрут Михаила Игнатьевича от страха. Вече примет решение по своим законам, а Белозёров подхватит власть. Оболенскому останется лишь подтвердить, что новый посадник вас устраивает, и казна в безопасности. Никакого нарушения Договора ряда. Вы покараете неугодного чужими руками.

Всеволод кивнул. Схема была изящной. Белозёров делает грязную работу — скупает голоса, запугивает бояр, собирает Вече, а княжеский человек приходит на готовое и ставит печать на уже свершившийся факт, подтверждая его законность.

— Сколько людей дадим посланнику? — спросил Князь.

— Полсотни, государь. Больше — вызовет подозрения и ропот. Меньше — не внушит должного уважения. Полсотни — это почётный эскорт, а не войско вторжения.

— Добро. Готовь грамоты.

Демьян склонил голову и начал писать, обмакивая перо в чернильницу. Всеволод смотрел, как ровные строчки ложатся на пергамент. Официальные слова, за которыми скрывался приговор для посадника Михаила Игнатьевича.

Старик сам виноват. Сидел тихо, не задавал лишних вопросов. А потом вдруг решил поиграть в честного управителя. Начал рыть землю, полез куда не просят. И он думал — что ему это сойдёт с рук?

Демьян дописал последнюю строчку и отложил перо. Поднял голову — и Всеволод заметил, что в глазах советника что-то изменилось. Обычно пустые и холодные, сейчас они стали острыми, настороженными.

—