Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова Страница 64

Глава 51

Влад

Разговор выходит тяжелым, напряженным. Оба вспылили, оба отходим, как говорится. Мне по факту много чего бате высказать хочется, я и делаю, наплевав на то, что вроде как к общему знаменателю почти пришли. Близки к нему.

— Ты ошибку совершаешь, бать, — бурчу, кулаками упираясь в стол.

Тут не надо быть и семи пядей во лбу, чтобы понимать простых вещей: предавший однажды, предаст снова. Если Светка этого не понимает, то надо ей объяснить детально, а Женю отодвинуть ногами как можно дальше.

Отец отбирает у меня остатки спиртного и тянет к губам, жадно отпивает, морщится и кладет уже пустую бутылку на пол. Вот это я выдудлил, конечно.

Конечно, в глазах двоится.

— Я не буду больше принуждать свою дочь сделать тот выбор, который мне по душе. Будут у тебя свои дети, поймешь. Сначала ты бережешь принцессу, а потом она у тебя на глазах высыхает от боли, а глаза превращаются в бездну. Мне это не надо. Любит его, пусть живут. Сами разбираются, у нас с ним все решено. Предупреждение вынесено. Второго шанса лично я ему не дам, — по ожесточенному лицу бати понятно, что так просто он на это все не согласился, но меня все равно от злости ломает. Да какого черта, в конце концов?

Он ей не пара, и мизинца не стоит! Вообще не понимаю, как такое возможно. Под сраку лет мужику, а на молодух все тянет. И ладно бы просто на молодуху, так это же моя сестра! За которую я готов убивать буквально и фигурально.

Как минимум, вмазать по роже еще несколько раз — это я с удовольствием.

Про своих детей это он загнул. Я своих буду охранять днем и ночью и ни за что не допущу ситуацию, где к моей дочери какой-то старый хрен липнет.

— И ты не лезь. У тебя есть свои вопросы, вот ими и занимайся. Мы поможем. Такую сумму сразу я не сниму, надо с депозита оформлять, но в течение пары дней все решим. И надо бы стараться быстрее, конечно, потому что не уверен, что эта авария — единственная наша проблема.

— Ты о чем?

— Я о том, что девочек надо отсюда высылать, и тебя в идеале тоже. Я не хочу думать, что вам может быть нанесен вред.

Да сейчас! Бегу и падаю!

— Бать, я пока вопросы свои не закрою, никуда уезжать не собираюсь. Только, когда деньги на операцию будут полностью найдены. Да и вообще. Что я? Принцесса на горошине, млять? Ну кто мне что сделает? Зубы обломаются.

— Сын, я дам тебе всю сумму и с “походом”. Этот вопрос даже не обсуждается. Ничего тебе искать не надо!

Меня все еще немного триггерит, ибо я все-таки не решаю вопрос сам, а обращаюсь к родителям. По всем вопросам.

— Я прошу только ту сумму, что назвал, “поход” заработаю сам. Закрыли тему, за помощь спасибо. Я верну.

— Мы семья, какой верну вообще? — злобно бросает в ответ, всматриваясь в меня недовольным взглядом. — И вообще настрелять бы тебе по ушам за то, что молчал…

Мне кажется, что проблем на одну меньше, даже не на одну, на целый ворох. И когда жизнь приобретает яркие краски, а счет больницы в Германии пополняется на кругленькую сумму, что автоматически означает планирование операции для моей девочки, случается то, что я меньше всего ожидал.

Вообще не ожидал, если положить руку на сердце.

— Всем оставаться на местах, работает спецназ, — слышу я, когда выхожу из комнаты, а перед собой встречаю борзого мудака, который прикладом мне в живот ударяет.

Сгибаюсь в три погибели и громко ругаюсь, покрывая его трехэтажным матом. Перед глазами искры, а этот удар, мягко говоря, не смахивает на задержание по всем нормам и канонам.

Тварь тянет меня за шиворот к лестнице. Ожидаемо, я не принимаю такую игру, тем временем на первом этаже слышится брань отца и звук разбившейся вазы. Уверен, что это та самая любимая ваза моей мамы.

У нас в доме по меньшей мере человек десять, если судить по тяжелым шагам от тактической обуви.

Словно они врываются в дом наркобарона, а не честного бизнесмена.

— Сука! — сбиваю с ног мудака, который просто так меня ударил, в момент, когда мы спускаемся по лестнице. Это сделать проще в таком варианте.

Я даже не уверен, что нас задержали представили власти, в нормальных условиях должны предъявить ордер на обыск и задержание, а у нас есть только приклад в живот, да.

— Первый, второй, сопротивление! — рычит он, стекая по лестнице вниз, а я поднимаюсь и вижу, как батю уволят под белы рученьки.

— Влад, не дури! — кричит мне, когда его буквально ломают у меня на глазах. Злость застилает глаза, мутит зрение. Хочется рвать и метать, но по факту мне по голове прилетает со спины точечным ударом, и я падаю на колени, в последний момент удерживая себя за поручень.

— Сопляк, ты на кого руку поднял? — меня лицом прижимают к поручню, заламывая руки за спиной, а потом в таком состоянии сносят на первый этаж. Пару раз прикладывает меня на ходу ко всему, к чему можно приложить.

И прямо в домашних шортах вытаскивают на улицу, а оттуда— в наглухо тонированный бус, где руки скрепляют наручниками за спиной. Меня изрядно помяли, а во рту разливается металлический привкус. Бросаю беглый взгляд на окружающую территорию.

Поднимаю голову и натыкаюсь на отца, у которого разбито лицо. Суки.

Это кто такие твари?

— Спокойно, — все, что произносит. Меня же от злости подкидывает.

Спокойно, блять? У меня на носу бой, билеты к малышке куплены, а меня сейчас, грубо говоря, арестовали!

И что-то мне подсказывает, что так быстро все не решится. Это именно то, о чем батя с дедом говорили на днях, из-за чего выслали наших куда подальше. Черт!

Взрываюсь праведным гневом, но тут же подавляю его в себе.

— Разговоры закончили, — обрубает тот додик, которого я сбил-таки с ног.

Вот тварь. На него смотрю так, что он должен был бы умереть в мире, где можно было бы убить взглядом.

— А нахуй не хочешь сходить? — сиплю, на что отец меня ногой толкает.

— Влад!

— Что Влад? Батя, это