Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина Страница 63

У Сажена осталось не так много времени, чтобы выполнить обещание. А раз он ими не разбрасывается… Вероятно, он уже нашёл эту самую хозяйку – может, даже до того, как пообещал её поймать. Проверил все связи силды Жалёны и остальных «подкладов» – и заподозрил определённую личность. Да либо доказательств не имел, либо она слишком ловко скрывается.

Как думаешь, Ярь?

«Думаю, пора вспомнить, о чём он говорил с утра», – заметил Ярь.

Да. С утра Сажен распотрошил мой кабинет, сунул нос во все ящики и шкафы, прихватил справку о смерти силда Славнара и оттиск с описи его вещей и был таков. Но перед уходом велел написать в Управу и узнать о погоде на ближайшие дни.

– Вас мало, а если внезапно шторма? – спросил он. – А вода осталась в доме, где вы только спите. Как без уличных фонтанов быстро понять, что и вода портится, и погода? Пиши в Управу, Рдянка, хватит нашим погодникам штаны протирать.

Я немедленно вспомнила о Гулёне – и тут же забила мысль о ней подальше и поглубже. Только Гулёны нам не хватает для полноты ощущений…

За деревьями мелькнул алый мамин плащ, и раздалось весёлое:

– Посохи убрать, руки помыть – и к столу!

Я сожгла две намеченные плесени и рванула обедать. Позади меня раздалось бодрое шуршание и хруст – Блёднар тоже проголодался.

А мама уже расчистила листву, создала земляной стол с лавками и выкладывала из сумки фляги с водой, полотенца, посуду.

– Руки! – напомнила она, выставляя на стол котелок с супом.

Я прислонила посох к столу, взяла флягу и отошла в сторону. Можно, конечно, подвести водяную жилу, но здесь, рядом с обителью мёртвых, вода, даже чищенная деревьями, так себе. Но я решила не ждать погодников и два-три раза в день выводить из земли жилы, проверять воду.

Весело зашебуршала листва, и из неё вынырнул Дарик. Подбежал к маме, зауфал и отчаянно завилял хвостом.

– А точно хозяин не покормил тебя по дороге? – мама уже разливала суп.

Пёс уфнул, озадаченно поскрёб задней лапой ухо и снова нырнул в листву. Покопался, пошебуршал, вернулся и, встав на задние лапки, положил на лавку очень красивый лист – на длинные стебли «лапки» нанизаны мелкие листочки, тёмно-красные снизу, постепенно светлеющие до рыжины кверху, с острыми зубчиками по краям. Редкое цветочное дерево, которых у нас растёт всего пять штук.

– Заслужил, – признала мама и достала из сумки жареного морского гада на вертеле – длинного тёмно-синего морского змея.

Дарик жадно схватил вертел и скрылся в листве. А мама поставила листочек в свободную кружку и выложила на большую тарелку ещё с десяток гадов на вертелах.

– Куда так много? – удивилась я, оглядев стол. – Мы кого-то ждём?

Два котелка с супом, хлеб с зеленью, два чайника, гады… И тарелок, ложек и чашек явно больше нужного. И, кстати, стол с лавками тоже довольно длинные.

– Всегда нужно быть готовым к гостям, – загадочно ответила мама, расставляя чашки.

Я с невольным подозрением оглядела лес: стены подпирающих низкое небо деревьев, багряная кора, шатёр из длинных переплетённых ветвей, извилистые и мшистые, сочащиеся дымкой корни, море шуршащей на ветру красно-рыжей листвы – над нами, под ногами… Повсюду. Ну и неугомонный плющ. И подходящий Блёднар – бодрый, румяный, с посохом на плече и разноцветным осенним букетом в руках.

– Мне показалось, или я видел праховый туман – вон там? – он показал букетом в сторону стены.

Где и лес был гуще, и серой плесени больше, чем на границе с обителью мёртвых, но мы пока чистили именно границу, хотя Блёднар успел рассадить красный корень повсюду.

– Мстишка! – тут же крикнула я. – Выходи! Обедать!

– А мне тоже можно? – из чёрного «моста» вынырнул Черем и жизнерадостно пояснил: – Отец отправил нас сюда с одним условием – чтобы языки в узел завязали и работали. А как, Рдянка? Я тебя с конца лета не видел!

Черем, как и Мстишка, пошёл в мать – по-островному невысокий, обманчиво тонкий, с изящными чертами лица и гривой чёрных кудрей.

– А меньше надо сплетни в Нижгороде собирать, – попеняла я и обняла его.

– Ты не представляешь, как много можно узнать о наших будущих подопечных, просто посидев в чайной, – ухмыльнулся он и крепко прижал меня к себе. – Я же не только для души, я же работаю! – и посмотрел со скрытой тревогой: – Ну ты как, сестра? Ничего пока?

– Все живы, – я улыбнулась. – А остальное – ерунда. Разгребём.

Мстишка вышла из «моста» в шаге от стола, шурша вторым осенним букетом, поздоровалась, принюхалась…

– Тёть Рёд, это же ваш сырный с помидорами?

– Да, – мама взяла черпак и завлекающе приподняла с дымящегося котелка крышку. – Посохи убрали, руки помыли – и к столу!

Посохи выстроились в ряд, букеты украсили стол, руки помылись – и голодные смотрители быстро расселись по лавкам. Бодро застучали ложки. Одуряюще запахло маминым пряным сырным супом – сильнее, чем осенним лесом. Но больше вкусного обеда и внезапной помощи радовало то, что маму приняли в нашу большую смотрительскую семью без лишних вопросов и косых взглядов: Мстишка села рядом с ней и первым делом мимолётно обняла, а Черем улыбался ей весь обед и осторожно расспрашивал, как муж, как дети, как чайная, надолго ли она к нам.

Черем вообще и мертвеца разговорит, и покойника до зевоты заболтает, и что угодно из кого угодно вытянет. За полчаса я узнала о своей семье больше, чем за эти дни. Под конец обеда я даже заподозрила Черема в работе – кажется, он прибыл сюда ещё и по заданию силды Смоляны и ненавязчиво вызнавал необходимое, чтобы после рассказать всё своим. Мама, по-моему, тоже об этом подумала и отвечала честно, развёрнуто и охотно, особенно о младших детях.

Багрянке и Радену тоже пора возвращаться в смотрительскую семью. Их здесь очень ждут и уже обожают.

И да, приятно было поговорить о чём-то, что не касается шутников, странных покойников, прорех в защите и плесени, то бишь наших нынешних проблем. И вспомнить, что нас, с Красным кладбищем, Блёднаром, мамой и Ярем, больше чем пятеро.

После обеда мы с Мстишкой убрали в сумку грязную посуду. Мама разлила чай. Черем достал из сумки корзинку, полную крупных и душистых чёрных ягод – с черночных кустов, последних плодов в этом году. Блёднар достал корзинку с алыми – я и забыла, забегавшись, что ряд красночей растёт у стены, и сейчас как раз время для сбора. Блёднар подмигнул и на пальцах