Белая птица и черный змей - Екатерина Витальевна Белецкая Страница 55

— Это ещё зачем? — спросил Скрипач.

— Мне нужно кое-что уточнить. Есть одна идея, чуть позже расскажу. В книжном хочу купить кое-что почитать. О местных религиях, и некоторых деталях, которые с ними связаны, — объяснил Ит.

— О восточных? — уточнила Элин.

— В том числе и о восточных, — ответил Ит. — Но не только о них.

— Тебе не даёт покоя действие, на которое я ходила с Сандрой? — спросила Элин с удивлением.

— Да нет, просто… что-то меня там царапнуло, но я так и не понял, что именно, — признался Ит. — Если что-нибудь найду, расскажу. Но, скорее всего, мне просто показалось.

Глава 12

Апокриф и древний жрец

12

Апокриф и древний жрец

— В мире нет ничего хуже покорности, вот главное, чем учит нас Фела, — Ит поднял голову. — Покорность есть величайшее из зол. Она одна собирает в себе всё, что низводит человека до состояния скота. Скудоумие, трусость, безволие, подчинение, безответственность, леность, ханжество, узколобость. Именно поэтому мы и не стали говорить об этом сразу. Понимаете ли, господин Салус, нам сложно было открыто сознаться в том, что мы являемся последователями Учения о Деяниях Фелы, спутницы Фатума, и занимаемся поиском её живого воплощения на земле.

— Ит, вы ведь осознаёте, что только за одну вашу речь о покорности я могу оставить вас под замком на веки вечные? — спросил Салус.

— Осознаю, — кивнул Ит. — Но, тем не менее, мы сейчас оба стоим перед вами. А то, что лежит на вашем столе…

Он не договорил, всё было понятно и так. Салус снова скользнул взглядом по снимкам, которые двадцать минут назад положил перед ним Ит, и нахмурился.

— Если вы отдаёте себе отчет в том, насколько это опасно, то зачем вы тогда здесь? — резонно спросил Салус.

— Потому что, как нам кажется, то, что содержится в этих бумагах, может угрожать не только Дигнусу, — ответил Ит. — Наш поиск, безусловно, важен — но важен он только для нас, и для других последователей Учения Фелы. А то, что мы обнаружили, важно для всего континента. Потому что последствия диверсии, если это она, могут быть непредсказуемы.

— Ну почему же непредсказуемы, — мрачно усмехнулся Салус. — Война. Большая война, в которой мы предстанем перед всем миром грубой и тупой силой, её развязавшей.

— Война? — переспросил Скрипач. — Всё настолько страшно? Вы уверены?

— Разумеется, — Салус вздохнул. — Ничто иное, как война. Потому что если то, что вы отыскали, будет осуществлено так, как это произошло с Копусом, это, с высокой долей вероятности, закончится именно войной, и ничем иным.

— Но с чего вы это взяли? — удивился Скрипач.

— Планы домов, которые вы доставили, являются планами резиденций крупных деятелей международного уровня, представляющих здесь, на западе, интересы изрядной части востока, — объяснил Салус. — Резиденции эти, разумеется, отлично защищены, и просто так осуществить покушение на этих политиков невозможно. Попытки атаковать по земле — обречены на провал, подлетающий дирижабль или планер будет тут же сбит, шпиона-одиночку, который попытается туда пробраться, поймает охрана, её там без счёту. А вот стая атакующих птиц справится с задачей запросто.

— Что-то не складывается, — заметил Скрипач. — Вы сказали, что они представляют интересы здесь, а сами находятся там, и я не понял…

— Они действуют не сами, разумеется, — Салус улыбнулся. — Есть атташе, есть телефон и телеграф, есть курьерская служба, наконец. Они совершенно справедливо полагают, что лучше находиться дома, в безопасности. Это понятно?

— Это да, понятно, но не очень понятно, что даст господам заговорщикам их смерть, — сказал Ит.

— Декапитация, — жестко ответил Салус. — Заморозка торговли, заморозка переговорного процесса, заморозка ряда иных значимых смычек востока и запада. Не только это, разумеется, областей атаки гораздо больше. Это всё будет обезглавлено одним махом, если удастся уничтожить данных людей. Это освободит место для сторонников грубой силы и провокаторов. А здесь… здесь есть те, кто не оставит провокации без ответа.

— Погодите, — попросил Скрипач. — Это всё хочет сделать кто-то из наших сограждан, так? Арно, Ганьи — для чего им это? Какая для них может быть выгода? Или они просто низкие карты в чужой игре?

— Сложно сказать, — вздохнул Салус. — В этой истории слишком много скрытых моментов, которые я пока что не понимаю.

— И мы не понимаем, — покивал Скрипач. — Именно поэтому мы явились к вам в кабинет с повинной, с документами, и с надеждой.

— С надеждой на что? — с подозрением спросил Салус.

— На то, что вы сумеете в этом разобраться, — ответил Ит. — Господин Салус, мы отдаем себе отчёт в том, что происходит что-то ужасное. И мы готовы содействовать вам — насколько, насколько это возможно. Что же до гарантий, то, думаю, за этим дело не станет. Элин останется здесь, в Контортусе, под надзором властей, и вашей гарантией будет являться она. Точнее, её благополучие.

— Да, так и есть, — поддержал Скрипач. — Я вверяю в ваши руки жизнь и здоровье моей невесты. Этого мало? Или мы должны предложить что-то ещё? Но у нас, честно сказать, больше никого и нет.

— Я услышал вас, — кивнул Салус. — По крайней мере, то, что вы сказали относительно гарантии, я принял к сведению. Однако у меня остается к вам большое количество вопросов, уважаемые братья Соградо.

— Мы попробуем ответить, если это будет в наших силах, — осторожно сказал Ит.

— Вы занимаетесь поиском Фелы, точнее, поиском земного воплощения Фелы, — начал Салус. — Но почему для своего поиска вы избрали именно Контортус?

— Мы не избирали именно Контортус, — покачал головой Ит. — Он был первой точкой на нашем пути, далее мы планировали переезжать дальше, меняя столицы, и двигаясь с запада на восток по Серпу Корон.

— Ах, вот даже как? — Салус прищурился. — И в первом же месте вашей остановки вас поджидал сюрприз, я верно понял?

— Всё так и есть, — кивнул Ит.

— Удивительное совпадение, — покачал головой Салус.

— К чему вы клоните? — нахмурился Скрипач.