После развода ты никто - Виолетта Вейл Страница 53

Алиса почувствовала, как Кирилл напрягся. Но он молчал.

— Где бы я ни жила, — сказала она, — я не перестану быть твоей мамой.

— Но я хочу знать где.

— Будешь знать.

— И приезжать?

— Да.

— И ночевать?

Алиса вдохнула.

— Мы с папой договоримся так, чтобы тебе и Варе было спокойно. Без тайных решений.

Миша посмотрел на них обоих.

— Только не пишите это на бумаге при мне.

Кирилл закрыл глаза.

— Не будем, — сказал он.

В этот момент входная дверь открылась.

Варя вернулась раньше, чем планировалось. Ее привез водитель от подруги: видимо, родители девочки торопились уехать. Варя вошла в холл с рюкзаком, увидела охранника, Тамару с красными глазами, открытый подлестничный проход, Мишу под пледом в гостиной — и замерла.

— Что случилось?

Миша сразу сказал:

— Я спрятался.

Варя побледнела.

— Где?

— Под лестницей.

— Ты что, дурак?!

Она бросила рюкзак и подбежала к нему. Алиса уже хотела остановить резкость, но увидела лицо дочери — испуганное до злости.

— Я не дурак, — обиделся Миша. — Я пережидал.

— Что?!

— Чтобы вы перестали решать.

Варя села на край дивана.

— Миш…

Он подвинул к ней альбом.

— Смотри. Тут вы еще не ругались.

Варя взяла альбом. Листала быстро, будто искала доказательство. На одной странице остановилась. Алиса знала эту фотографию: они с Кириллом на старом участке, Варя между ними совсем маленькая, у каждого в руках по воздушному шарику после детского праздника. Кирилл смотрит на Алису, а не в камеру. Алиса смеется.

Варя провела пальцем по снимку.

— Я не помню это.

— Ты была маленькая, — сказала Алиса.

— Вы тут нормальные.

Кирилл тихо усмехнулся, но без улыбки.

— Были.

Варя подняла на него глаза.

— А потом что?

Никто не ответил сразу.

Вот что было страшнее всего: дети задавали вопросы, на которые взрослым приходилось либо врать, либо признать, что они сами не заметили, как разрушили дом не одним ударом, а тысячей мелких отказов слышать друг друга.

— Потом мы начали ошибаться, — сказала Алиса.

Кирилл посмотрел на нее.

— И не исправляли, — добавил он.

Варя смотрела на них обоих.

— А теперь поздно?

Тишина.

Алиса почувствовала, что ответ на этот вопрос будет иметь значение не только для детей.

Кирилл опустил взгляд.

— Для прежнего — да.

Алиса удивилась.

Он сказал правду. Не попытался оставить детям ложную надежду «все может быть как раньше». Не сказал «посмотрим». Не спрятался.

— Для того, чтобы мы оба оставались вашими родителями, — продолжила Алиса, — не поздно.

Варя прикусила губу.

— А для нормального?

Миша тихо спросил:

— Что такое нормальное?

Варя не ответила.

Кирилл наклонился вперед.

— Наверное, когда вам не нужно прятаться под лестницей и врать психологу, чтобы взрослые наконец услышали.

Варя резко посмотрела на него.

— Я не…

— Я знаю, — перебил он мягко. — Я не обвиняю. Я говорю, что это наша вина. Не твоя.

Варя моргнула.

Алиса увидела, как дочь почти готова поверить — и боится.

— Правда? — спросила она.

— Правда, — сказал Кирилл.

Эта сцена не стала примирением. Такие вещи не примиряют. Они только показывают, сколько разрушено.

Но что-то в комнате сдвинулось.

Не между Алиcой и Кириллом. Между детьми и правом быть детьми.

Позже Тамара увела Мишу на кухню за супом. Варя пошла с ним, хотя сказала, что просто хочет проверить, чтобы он не «сделал еще какую-нибудь гениальную глупость». По тому, как она держала его за капюшон, было понятно: выпускать из поля зрения брата она не собирается.

Алиса осталась в гостиной с Кириллом.

На столе лежал семейный альбом, открытый на фотографии с яблоней. Молодая Алиса держала саженец. Молодой Кирилл смотрел на нее так, будто правда верил: впереди у них будет не только дом, но и жизнь, где никто никого не вычеркнет.

Кирилл сел напротив и провел рукой по лицу.

— Я должен был убрать пункт о детях раньше.

Алиса не ответила.

— Сегодня отправлю юристам.

— Письменно.

— Письменно.

Он посмотрел на подлестничный проход, который охрана еще не закрыла.

— Я думал, если все заранее продумать, будет меньше хаоса.

— Ты продумал все, кроме того, что дети не пункты плана.

— Я знаю.

— Теперь знаешь.

Кирилл кивнул.

Слова были правильные. Но Алиса уже не хотела измерять его только словами.

— Миша не должен больше видеть психологов, юристов, списки, слышать слово «суд» и жить в страхе, что завтра кто-то исчезнет, — сказала она.

— Согласен.

— Варя тоже.

— Согласен.

— И Инга не появляется в доме.

Он поднял глаза.

— Мы уже это обсуждали.

— Сегодня я повторяю.

— Она не появится.

— И твоя мать не говорит с детьми о достоинстве, стабильности и том, что хорошая женщина должна не позорить семью.

Кирилл поморщился, но кивнул.

— Поговорю с ней.

— Нет. Не «поговорю». Поставишь границу.

Пауза.

— Поставлю.

Алиса смотрела на него