Мои две половинки - Анна Есина Страница 49

«Мой пухляш! Извини за подпорченный вечер. Мы почти неделю его готовили, и всё обломалось в последний момент. Предполагалось, что мы тебя встретим рядом с этой роскошной машинкой, заманим внутрь и... прокатим по городу, конечно! С криками, стонами и всем причитающимся.

Не срослось. Отложим на потом. Главное, у нас есть ты, а что ещё мужикам для счастья надо?

Люблю, Ромка»

Он оставил в конце размашистую подпись. Поводила по ней пальцами и прижала к губам. Мой разгильдяй.

Второй конверт вскрывала с затаённым дыханием. Мало ли, что там. Илья по своей природе не поддаётся никакому психоанализу.

«Тигра!

Загадала ты мне задачку. Удиви её сказкой зимой. А что у нас в Сибири сказочного в конце осени? Охота, рыбалка, хоккей? На воздушном шаре крестец отморозим, с парашютом прыгать — без носа останемся. Так какие варианты?

Ты сама подсказала идею. Голливудский размах. Так подыграй мне, Сонь. Договорились?»

И что я поняла из этого письма? Подыграй, в смысле подчинись? «Пятьдесят оттенков» неспроста появились? Меня вырядили в вечернее платье, чтобы выпороть?

Ум за разум заходит. Почему никто не догадался оставить шампанское открытым? Хоть бы бутылку воды куда заныкали, меня ж на жажду пробило со страшной силой.

Уставилась в окно, и сердце сделало кульбит. Мы подъезжали к городскому дворцу культуры, а у центрального входа настоящее столпотворение. Людская масса поделена надвое. От парадных дверей тянется красная ковровая дорожка, по бокам её ограждают стальные столбики с красными канатами на крючках.

Лимузин замер аккурат перед толпой. Я потянулась к ручке, но не нашла её. Пришлось дожидаться водителя. С той же аристократической грацией вымуштрованный Аристарх распахнул передо мной дверь, и по ушам ударил возбуждённый гомон голосов.

— Ви-и-у!

— А-а-а-ах!

— Божечки, это она!

Я обалдело высунула ногу, упёрлась убийственным каблуком в ковровое покрытие и взялась за предложенную руку в белой перчатке. Собственными силами мне грациозно не выбраться.

Лютый порыв ветра лизнул щёки и забрался под платье. Скопище зрителей взвыло белугой.

— Соня! Сонечка! Софи!

По глазам ударили вспышки. Я растерялась, да так, что чуть не сквозанула обратно в лимузин. Что за дичь тут происходит?

Ко мне подбежала девушка с чем-то белым в руках. Заголосила тоненьким голоском:

— Сонечка, не пугайтесь! Это вам от Ромы.

И пихнула в меня расправленным меховым манто из неведомых зверушек.

— Снимайте же своё пальто скорее! — поторопила Ромкина знакомая.

Хорош тормозить, Софи.

Быстро скинула с плеч пальто, всучила девице и переоблачилась в леденючий шедевр из шкурок. Передёрнуло от холода.

Я потихоньку начала понимать затею. Расправила плечи, вообразила себя несравненной Моникой Белуччи, натянула улыбку до ушей и походкой от бедра (добрый боженька, пускай всё так и будет выглядеть) двинулась по красной ковровой дорожке навстречу неизведанному.

Меня то и дело фотографировали. То тут, то там мелькали самодельные плакаты с надписями вроде «Софи! Мы тебя любим», «Ты лучшая, Софи!» и «Софи — в номинантки на Оскар!».

Вот же братья-выдумщики, а!

На язык просилась матершина. Я куталась в белоснежную шубу с волочащимся позади шлейфом, потом вдруг поняла, что делаю что-то не так, и отпустила края. Людское месиво заголосило вразнобой. Кто-то тянул ко мне руки, другие совали что-то в лицо, третьи в ажиотаже подпрыгивали на месте. Один мужичок, изображая папарацци, выскочил на середину дорожки, нацелил на меня полуметровый объектив дорогой камеры и защёлкал затвором. Клац-клац-клац. Я застыла. Улыбаться не перестала, потом поняла, что надо ещё и встать как-то соблазнительно. Подпёрла бок рукой, обольстительно сверкнула зубами. Мужичок восторженно отщёлкал ещё с десяток шедевров и скрылся из виду.

И тут я заметила их. Два рослых красавца в одинаковых чёрных смокингах поджидали меня у массивных двустворчатых дверей парадной. В руках у обоих по шикарному букету роз с метровыми стеблями. Забыла, как дышать. Роль поп-дивы тоже начисто выветрило из головы.

Рома с растрёпанными волосами улыбался так, что меня пробило на ответную улыбку. Илья зорко следил за мной, а когда поймал взгляд, поднял руку к шее и оттянул галстук-бабочку. Ему тоже трудно дышать?

— У-у-у! А-а-а-а-а! — голосила толпа.

Послышался нестройный хор аплодисментов, а потом все разом грянули овациями, и я, наконец, дошествовала до братьев. Хотела поочерёдно кинуться в объятия обоих, но наличие публики сдерживало. Поэтому я чопорно прижалась щекой к Илье, шепнула:

— Что же вы со мной делаете?

И тут же коснулась Ромы:

— Так ведь разрыв сердца получить недолго!

Рома вручил мне свой букет и галантно придержал дверь.

— Ты просила Голливуд, мы сделали Голливуд! — сказал с самодовольством и рукой подтолкнул меня вперёд.

Илья вошёл следом. Рома закрыл дверь, отрезая нас от беснующихся зрителей. Тишина. Блаженная.

— Театр был предлогом? — спросила негромко, и здешнее эхо подхватило мой голос и вознесло под самый потолок.

— Почему? Мы в театре. Просто постановка собственного сочинения.

Они подхватили меня под локотки и повели на второй этаж. Цоканье каблуков разносилось по зданию и ударяло по нервам.

Наверху нас ждали официант в чёрном камзоле с белым полотенцем на руке и круглый стол со скатертью до пола и сервировкой на троих.

Я бывала в ДК неоднократно, люблю театр и с большим трепетом отношусь к этому виду искусства, но подобное убранство застала здесь впервые. Между массивными колоннами — нити гирлянды с жёлтыми и зелёными листьями. В углу мерцает подсветкой напольная колонка. Из динамиков льётся смутно знакомая мелодия. Что-то волнующее и лиричное без слов.

Официант встретил нас полупоклоном, протянул руки, чтобы забрать у меня манто. Я развернулась к нему спиной и позволила снять маркую вещицу. Илья тут же накрыл мою спину рукой и склонился к лицу:

— От тебя глаз не оторвать. Красавица.

Рома положил руку выше и тоже поделился восхищением:

— Прям слепишь, малыш.

Трек сменился. Меня проводили к столу, отодвинули стул, помогли усесться. Я вертела головой в разные стороны и всё не могла сообразить, что происходит.

— Это, конечно, не Ритц Карлтон, но сгодится, — Рома плюхнулся справа и кинул на колени тканевую салфетку.

— Ритц Карлтон и не нужен, — Илья опустился на стул справа и посмотрел на меня. — Ты ведь хотела уединения? Здесь только мы.

— И официант, — напомнила растеряно.

Меня захлёстывали эмоции. Мелодию узнала, как и следующую. Aurora Night «Peace» и Annihilation of Self «Sirius». Это же из моего плейлиста! Атмосферные треки. Может, не совсем подходят для свидания на троих, но важно другое. Эти твое умудрились растрогать меня до мурашек. И поразить в самое сердце.

— Он уйдёт ещё до десерта, — уверил Илья.

— А давайте вообще без него? — предложила