После развода ты никто - Виолетта Вейл Страница 48

Алиса вдруг поняла: если сейчас отступит, он почувствует. Не документами даже. Телом. Как животное чувствует слабину поводка.

— Мои личные документы.

— Какие?

— Те, которые не нуждаются в твоем согласовании.

— Алиса.

— Кирилл.

Они стояли в холле, и между ними снова росла старая линия фронта. Только теперь Алиса держала не эмоцию, а конверт с землей. С деньгами. С тем, что он считал уже поглощенным его миром.

— Ты хочешь уничтожить то, что мы строили? — спросил он.

— Нет. Я хочу, чтобы в слове «мы» наконец появилась моя доля.

Он смотрел на нее долго.

— Ты правда думаешь, что я не помню твоего участия?

Алиса почувствовала, как горечь поднимается снова.

— Помнить и признавать — разные вещи.

— Я признаю.

— Где? В соглашении? В документах компании? В разговоре с детьми? Перед матерью? Перед Ингой? Перед собой?

Он отвернулся к окну.

— Ты хочешь, чтобы я сказал, что был неправ?

— Я хочу, чтобы ты перестал спрашивать, что у меня в сумке, и начал думать, почему я больше не верю твоей памяти.

Кирилл молчал.

На лестнице послышались шаги. Тамара спустилась с Мишей. Сын был сонный, в домашней кофте, с пластилиновой планетой в руках. Планета была синяя, с кривым оранжевым кольцом — видимо, та самая, где взрослые не разводятся.

— Пап! — Миша оживился. — Я сделал пиццу-Сатурн.

Кирилл сразу изменился в лице. Не полностью, но заметно. Словно кто-то выключил в нем делового противника и на секунду оставил только отца.

— Покажешь?

Миша подбежал к нему.

Алиса смотрела на них и не знала, что с этим делать. Кирилл был не чудовищем. Вот в чем была главная сложность. Он мог быть холодным, несправедливым, властным, слепым. И в то же время умел присесть перед сыном и серьезно рассматривать пластилиновую планету так, будто от ее орбиты зависела судьба мира.

Развод с плохим человеком, наверное, проще. Ненавидишь — и все понятно.

Развод с человеком, который иногда все еще похож на того, кого ты любила, похож на операцию без наркоза.

— Мам, смотри, — Миша повернулся к ней. — Тут все прилетают, но никто никого не держит.

— Очень правильная планета.

— Можно папа поставит ее у себя в кабинете?

Кирилл поднял глаза на Алису.

Миша ждал.

— Если папа хочет, — сказала она.

— Хочу, — ответил Кирилл.

Сын улыбнулся, передал ему планету и убежал на кухню за печеньем.

Кирилл остался с пластилиновым Сатурном в руках.

Алиса посмотрела на сумку, потом на него.

— Мне нужно ехать.

— Я могу отвезти.

— Нет.

— Я не собирался проверять сумку.

— Уже хорошо.

Он слегка поморщился.

— Ты теперь каждую мою фразу будешь воспринимать как угрозу?

— Не каждую. Но у нас богатая статистика.

— Алиса.

— Я вернусь до ужина.

— Я не спрашивал разрешения.

— Знаю. Просто говорю, чтобы дети не волновались.

Она вышла.

Уже в машине Алиса позволила себе сделать глубокий вдох.

У Марка Левина в кабинете пахло кофе и бумагой. Он взял документы, разложил их по столу, быстро просмотрел договор продажи квартиры, выписки, фотографию с саженцем.

На обороте задержался.

— «Твоя первая собственность в моей будущей империи», — прочитал он вслух.

Алиса села напротив.

— Глупая подпись.

— Напротив. Глупые подписи часто умнее официальных заявлений. Они пишутся без расчета на суд.

— Это поможет?

— В связке с платежами — да. Не как прямое оформление доли, но как подтверждение контекста: вы участвовали в приобретении земли, стороны понимали ваш вклад, объект не был исключительно деловым активом с нулевым семейным смыслом.

— А если он скажет, что это была шутка?

— Скажет. Мы ответим, что шутки почему-то совпали с движением ваших денег.

Алиса впервые за день улыбнулась.

Левин отложил фото.

— Есть еще кое-что. По данным, которые предварительно удалось посмотреть, часть активов после первого проекта выводилась через цепочку взаимозависимых компаний. Не факт, что это незаконно. Но очень похоже на подготовку к тому, чтобы в случае семейного спора показать вам пустую витрину.

— Инга?

— Возможно. Ее подписи есть на документах последних двух лет, но схемы начались раньше.

— Кирилл?

Левин снял очки и потер переносицу.

— Алиса Сергеевна, люди уровня вашего мужа редко не знают, куда у них уходят ключевые активы. Вопрос не в том, знал ли он вообще. Вопрос в том, что именно можно доказать и за какой период.

Она кивнула.

Больно уже не стало. Просто еще один слой истины лег поверх прежних.

— Что дальше?

— Будем подавать ходатайства о раскрытии документов по имуществу. Параллельно готовим позицию по детям: вы не препятствуете общению с отцом, но настаиваете, что основная эмоциональная привязанность младшего ребенка — с вами, а старший ребенок не должен быть вынужден выбирать дом как замену матери. Ваша задача дома — не сорваться.

— После сегодняшнего я почти профессионал.

— Опасная фраза. Обычно после нее люди делают глупость.

— Я постараюсь не делать.

— Лучше так.

Левин сложил документы в отдельную папку.

— Оригиналы оставляем у меня в сейфе?

Алиса колебалась только секунду.

— Да.

Это было странное чувство — отдать