Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа - Валентин Андреевич Логунов Страница 48

удивлению, Аврам воспринял эту новость спокойно. Во всяком случае, сделал вид, что она никак его не удивила. Как бы между прочим поинтересовался состоянием стад, как прошли окот и стрижка овец, есть ли вода в колодцах, каковы потери от разбойничьих набегов волков. Но слушал отчет в пол-уха, и вскоре удалился в расщелину между двумя огромными валунами, избавленной от лучей солнца. «Отдохните и вы, – сказал он мне и Елизеру, – а с вечерней прохладой пустимся в путь». Я собирался порасспросить Елизера о других делах, случившихся пока нас не было, но он, улыбнувшись, отрицательно помахал рукой: только Авраму. Таково его правило; он не терпит пересудов и сплетен. Я попросил прощения за проявленную неделикатность. Хотя руководствовался я отнюдь не банальным любопытством, а желанием в случае необходимости, предостеречь господина от необдуманных поступков.

На одной из предыдущих табличек я коротко рассказал о том, как Сара и Агарь встретили Аврама, о подарках, которыми господин одарил женщин и о том, как они приняли их. Не буду повторяться. Обращу внимание лишь на несколько эпизодов.

Первый, к кому устремился Аврам, когда мы подошли к шатрам, был Измаил. Он взял с рук Агари малыша и буквально вцепился глазами в личико. И что вы думаете, младенец вместо того, чтобы зареветь, что было бы естественно, улыбнулся и погрузил свои пальчики в бороду незнакомца. Я умилялся: «Господин, он признал в тебе отца».

Но вы бы видели женщин, наблюдавших эту идеалистическую картину! Какой контраст! Агарь, словно расцветающий на глазах цветок, и Сара, подобная змее, принявшей боевую стойку. Мне показалось, она злобно зашипела и, откинув полог, скрылась в шатре. Вероятно, я по причине предубеждения в отношении этой женщины сгустил краски, а, пожалуй, и ограничил их до черной и белой, но такой мне тогда увиделась картина.

Неделю я не видел Аврама. Елизер сказал, что господин устал и нуждается в покое. Но я думаю, он обдумывал план последующих своих действий. Однажды вечером он призвал меня к себе и приказал собираться в путь. Куда на этот раз? «В гости к Авимелеху, – был ответ. – Я обещал ему привезти подарок».

– Мы пойдем одни и налегке? – осторожно поинтересовался я.

– Четыре мула, два из них с поклажами, два погонщика и нас двое, – с кривой улыбкой пояснил господин. – Вот и вся наша армия.

Авимелех встретил нас с распростертыми объятиями. Сомневаюсь в его искренности. Наблюдая за ним во время прежних встреч, я пришел к выводу, что он, во-первых, циничен, во-вторых, двуличен, а в-третьих, вероломен. Говорит одно – поступает по-другому. С такими людьми лучше не иметь никакого дела. Вот и теперь с радостной милейшей улыбкой он чуть ли не мчался навстречу Авраму, говоря на ходу:

– Князь, ты обещал мне необычный подарок и сдержал слово! Ты сам, князь, и есть необычный и долгожданный подарок!

Аврам вынул из кармана вставленный в ножны, украшенные серебром и золотом, нож из небесного железа и, подбросив вверх связку прутьев, чиркнул по ней лезвием.

– Посмотри, царь, на срезы, проведи по ним пальцем. Ты не почувствуешь и малой зазубрины.

Приняв подарок обеими руками, немного наклонив вниз голову, Авимелех елейным голосом сыпал слова благодарности, не забывая при этом обмолвиться и о том, что его пастухи стали чуть ли не братьями пастухов Аврама, делятся выгонами и водой из колодцев.

– Однако, царь, нам есть о чем и другом поговорить, – сухо заметил Аврам. – Если ты не против. Я намерен завтра вечером отправиться в свои шатры.

– Нет и нет, друг! Не меньше двух недель ты будешь моим гостем. Посмотри вокруг, это все моя земля, выбирай любое место и живи, где тебе угодно.

Аврам усмехнулся:

– Моя жена гостила у тебя не две недели, а два месяца. Ты благоволишь ей более, чем мне?

– Жена?!. – удивился, а вернее, сделал вид, что удивился, Авимелех. – Ты сам мне говорил, что она сестра тебе. И Сара назвала тебя братом. Зачем вы солгали мне? А я рассчитывал, что при твоем возвращении буду просить твоего благословления и руки твоей сестры.

Что оставалось делать Авраму? Игра была сыграна и, к моему глубокому огорчению, Аврам вновь оказался в ловушке. Окончательно «добил» его Авимелех, впрочем, неожиданным и для меня, сообщением:

– А говорила ли тебе Сара о тысяче серебряных монет, которые я дал тебе в качестве первоначального взноса за сестру? А кроме того, три десятка овец и скота и десять рабов?

Аврам промолчал, но ведь молчание, как говорится, знак согласия. Я представил себе, как Сара, защищаясь от обвинений супруга, выставит наперед этих овец, скот и серебряные монеты в качестве оправдания. Что, наверное, кричала она: тебе мало? Тебе хотелось бы подороже продать мое тело? И редкий случай: на этот раз я не мог не согласиться с ее обвинением и доводами. И никак я не мог объяснить поступки господина, безмерно любящего супругу, с одной стороны, а с другой – торгующего ее телом. Если случай в Египте еще можно попытаться оправдать тем, что пришлось иметь дело с могущественным фараоном и, действительно, все могло окончиться убийством Аврама, то со стороны Авимелеха такой угрозы не существовало. А Сара… Что ж, Сара использует любой момент, любое обстоятельство, чтобы компенсировать утраченные игры и потехи своей молодости в шумерском Уре.

На другой день к Авимелеху прибыл его военачальник Фихол. Стало ясно, что прибытие его не случайно. Авимелех после вчерашней беседы воспрял духом. Он учуял слабые места Аврама и спешил воспользоваться этим. Свою интрижку с Сарой он использовал как подвох со стороны Аврама. Он стонал, вздыхал, говоря:

– Ты навлек беду на мое царство, поступил со мной, как не поступают. Почему ты так поступил с нами? Что я тебе сделал плохого? Ночью я долго не мог уснуть, а утром мне приснился сон, будто явился твой Господь Бог и сказал: «Попроси пророка Аврама помолиться за тебя, и ты будешь жить». Если ты не помолишься, Господь пригрозил сделать всех женщин в моем доме бесплодными.

В это время вошел в шатер слуга царя и что-то прошептал ему на ухо. Царь жестом пригласил всех покинуть шатер. Мы увидели на вершине холма небольшое стадо овец и мулов, которое сопровождали десять человек. Царь спросил слугу:

– Что это и кто?

– Не знаю, господин. Но среди людей я различаю бывших твоих рабов, которых ты подарил княгине.

– Что это значит, князь?

– Это значит, царь, что я возвращаю тебе то, что мне не принадлежит. А в добавок, царь, я дарю тебе семь черных овечек