Его версия дома - Хантер Грейвс Страница 44

И как только дверь за ней закрылась, моя латинка тут же повернулась ко мне, и её лицо снова озарила та хитрая, похабная ухмылка, от которой у меня ёкнуло в животе.

— Ну, а теперь, mi querida, — она прошипела, придвигаясь так близко, что я почувствовала запах её яблочного шампуня, — мы наконец-то поговорим о тебе, рыжая лиса. И о твоём личном спасателе в костюме.

О, нет.

ГЛАВА 18. ЗАПРЕТНЫЙ РИТМ

Кейт

«Это наш маленький секрет. Между мной и моей хорошей девочкой»

— Коул Мерсер

Я тащу этот невероятно тяжёлый и пахучий букет к выходу из кампуса. Сердце колотилось, смешивая смущённый восторг и лёгкую тревогу в странный, сладкий коктейль. Я не сказала им про инициалы в углу записки — выведенные твёрдым, уверенным почерком: К.М.

Коул Мерсер.

Я не думала… что заслуживаю такого. Мне впервые дарили цветы. И уж тем более такой ослепительный, королевский букет. В памяти всплывал он. Его массивная, но изящная фигура за столом, пронзительный, но такой… добрый взгляд, когда он смотрел на меня, будто видел что-то, чего не видели другие.

Это… отеческий жест? Или он… ухаживает за мной? От этой мысли дыхание спёрло. Нет, не может быть. Я, наверное, всё выдумываю. Но щёки предательски горели.

— Кейт!

Голос, такой знакомый и неожиданный, прозвучал так чётко, что на секунду я подумала — галлюцинация. От волнения. Но нет.

Я обернулась. Коул. Он стоял около огромного черного автомобиля, и на его обычно уверенном лице читалось искреннее, почти мальчишеское смущение.

— Чёрт, я старый идиот, — сказал он, подходя. Его голос звучал виновато, тепло. — Я не подумал, что тебе будет тяжело таскать эту оранжерею. Совсем не сообразил.

Без лишних слов он легко, почти небрежно взял букет из моих рук, как будто в нём не было веса. Я просто стояла, наблюдая, чувствуя, как тревога тает под лучами его внимания. Он заботился. Он заметил.

— Да что вы! — вырвалось у меня, голос прозвучал тоньше и жалобнее, чем я хотела. — Я бы справилась! Вы и так, так постарались…

Он покачал головой, и в его лазурных глазах мелькнула та самая опасная, но сейчас такая безобидная улыбка.

— Даже не вздумай, Арден. Я уже чувствую себя виноватым. Пойдём, я отвезу тебя.

Он сказал это так просто, так естественно, как будто это было самое разумное решение в мире. И прежде чем я успела что-то возразить — а собиралась ли я? — он уже открывал пассажирскую дверь своего автомобиля, жестом приглашая меня внутрь.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Запах кожи салона и дорогого парфюма смешался с ароматом роз. Это было неправильно? Но он же друг семьи. Он просто помогает.

«Сосед» в моей голове молчал. Глухо, настороженно, но молчал. И в этой тишине голос Коула звучал так убедительно.

Дверь мягко закрылась за мной, заглушая звуки улицы.

В машине было очень тепло и тихо. И так чисто, будто здесь никогда никого не было. Только на моём сиденье — странное, полупрозрачное пятно, будто кто-то пролил йогурт и не до конца вытер. Я сидела, стараясь не ёрзать, чувствуя себя неловко. И он, кажется, тоже. Его пальцы слегка постукивали по рулю.

Он нарушил тишину первым, голос стал мягче, чем я помнила.

— Как прошёл день, малышка?

Малышка. Эта его привычка называть меня так ласково заставляла сердце ёкать от смущения и… чего-то ещё. Тёплого и пугающего одновременно. Так мог бы говорить отец. Но у моего отца никогда не было такого тона.

— Очень… хорошо, — выдавила я, глядя в окно на мелькающие огни. — Я сегодня… — я замолчала, не решаясь рассказать о своём маленьком «подвиге» — о том, что сама подошла к девочкам, сама заговорила. Это звучало бы так глупо. — Тренировка прошла хорошо. Все выложились на все сто.

Я сделала паузу, думая, чем заполнить тишину, и неосторожно выпалила первое, что пришло в голову:

— Только вот Джессика, наш капитан, чуть ногу не повредила. Упала. Но… слава богу, наш новый психолог был рядом. Он её поймал. Такой быстрой реакции я ещё не видела...

Слова сорвались, и я сразу же пожалела. Зачем я это сказала? Теперь он подумает, что у нас в команде одни проблемы.

Я рискнула взглянуть на него. Его лицо было освещено неоновыми отблесками с улицы. Улыбка не исчезла, но в его глазах что-то изменилось. Они стали острее, внимательнее. Как будто я случайно нажала на невидимую кнопку.

— Психолог? — переспросил он мягко, почти небрежно. — В университете? Интересно. И как же его зовут, этого… спасителя?

— Мистер Ричардсон, — я позволила себе тихий, смущённый смешок, вспоминая взволнованные лица подруг. — Девочки после тренировки только о нём и болтали.

Коул улыбнулся — шире и искреннее, чем до этого. В его глазах вспыхнул одобрительный, почти гордый огонёк.

— Ричардсон? Ого, да вам повезло... Слышал о таком, прекрасный специалист, — сказал он ободряюще. — Именно такой человек и нужен вам, спортсменкам. Чтобы помогать справляться с давлением, концентрироваться.

Он слегка повернулся ко мне, и его голос стал мягче, задушевным.

— Знаешь, малышка, это даже к лучшему, что он оказался рядом. Если у тебя бывают… трудные моменты, — он сделал лёгкую, тактичную паузу, — то теперь есть к кому обратиться. Профессионалу. Куда лучше, чем держать всё в себе.

Его слова были такими тёплыми, такими правильными. Они снимали чувство вины за мою тревогу. Как будто он давал мне разрешение быть слабой, но — с правильным человеком.

— Я… я не знаю, — неуверенно сказала я. — Мне бы не хотелось… отнимать у него время. И…

— И что? — мягко подбодрил он.

— И это немного неловко. Говорить о таком с… незнакомцем.

Коул кивнул, его выражение стало понимающим, почти отеческим.

— Конечно, поначалу всегда странно. Но иногда именно с незнакомцем говорить проще, чем с теми, кого знаешь всю жизнь. У него нет предвзятости. А я слышал, он умеет располагать к себе. — Он встретился со мной взглядом, и в его голубых глазах была полная поддержка. — Обещай мне одно, малышка. Если станет слишком тяжело… дай ему шанс. Сходи на одну консультацию. Ради меня. Я буду спокоен, зная, что о тебе заботится лучший специалист. Это ведь и есть настоящая забота — обеспечить тебе правильную помощь, а не просто окружить цветами.

— Хорошо, — тихо согласилась я, чувствуя странное облегчение. — Я подумаю.

— Умница, — сказал он, и в его голосе прозвучало глубокое удовлетворение.

Всю дорогу мы болтали. Просто обо всём. О тренировке, о Мии и её бесконечных историях, о том, как тяжело давались