# И всё пошло прахом - Кира Сорока Страница 43

— И она не только твоя ответственность, если что, — давит на больную мозоль подруга.

Снова она про Рамиля.

Вот только не надо опять про него!

Когда мы вот так спорим вполголоса, Викуля забавно хмурит бровки и водит глазами с меня на Женю и обратно. Продолжая громко причмокивать.

Умиляющее зрелище!..

— Раз уж пошла такая пьянка, — Женя резко встаёт со стула, — я должна тебе кое-что показать. Докорми Вику и приходи в мою комнату.

И она решительно уходит из кухни.

Я немного побаиваюсь её авантюризма, надо признать. Что она там опять задумала?

Ношу Вику по комнате, прижав к себе столбиком. Потом укладываю в колыбельку и включаю музыкальный мобиль. Следующие полчаса дочка точно будет занята, протягивая ручки и пытаясь достать до крутящихся над ней игрушек.

Иду к Жене.

— Садись, — она указывает на второй стул у письменного стола.

Компьютер у Жени стационарный, она явно хочет показать что-то на нём. Опускаюсь на стул, взволнованно смотрю на монитор. Там открыт какой-то чат. И ещё маленькое окошко с фоткой свадебного приглашения.

— Вот. Свадьба Рамиля и Лейлы состоится седьмого октября, — сообщает мне Женя и наводит мышку на фотографию.

И теперь это не просто картинка из интернета. Это реальное приглашение на свадьбу Рамиля и Лейлы. Оно адресовано какой-то Марии.

— У тебя есть ещё немного времени для того, чтобы сделать хоть что-нибудь.

— Жень…

— Нет, послушай, — перебивает меня. — Я общаюсь с Лейлой. Она просто жертва обстоятельств, как и сам Рамиль. Их брак — это родительский договорняк.

Голова у меня начинает кружиться.

— Что ты делаешь? Общаешься с Лейлой? Как? Зачем? Женя, что ты творишь?!

— Да какая разница «как»? — психует она. — Зарегистрировалась под татарским именем, придумала себе легенду. Типа я тоже замуж скоро выхожу и боюсь немного будущего брака. У них там даже чатик есть, у этих невест. Да, это было непросто — попасть в этот круг. Но дело сделано. Седьмого числа у них традиционная церемония — никах. Потом они едут в ЗАГС. Точнее, так должно было быть. Но Лейла рассказала, что Рамиль отменил никах, и теперь их только распишут. Подружки успокаивают её, говорят, что просто теперь всё стало по-европейски, национальные традиции остались в прошлом. Но нам-то с тобой понятно, что Рамиль вообще не хочет никакой церемонии.

Ей, может быть, и понятно, а мне вот нет.

— Господи, Жень… — закрываю ладонями лицо. — Ты с ума сошла! Не надо было этого делать.

— Ну я хоть что-то делаю, Тай! — пылит она. — А ты не делаешь ничего, обрекая свою дочь на жизнь без отца. Я жила без отца — так себе перспектива.

— И я жила! — внезапно взрывает меня. — И без матери!

— И как? — возмущённо восклицает она. — А теперь ты и Вику обрекаешь на страдания! Ну что тебе стоит ему написать, а? Да просто фотку ему отправь Викину!

— Нет.

— Боже... Это ты сумасшедшая. И мазохистка, — картинно закатывает глаза.

Мы ни разу так не ругались. И хорошо, что в гостиной заплакала Вика. У меня есть повод сбежать от конфликта.

— Заканчивай этот спектакль с Лейлой, — говорю я напоследок и убегаю.

Укачиваю Вику на руках и тихо вою сама, глотая слёзы.

Вот зачем она так со мной?

Теперь я знаю точную дату, когда Рамиль станет принадлежать другой девушке.

Седьмого октября.

Через два с половиной месяца.

— Знаешь, Тай, — говорит Женя за моей спиной. — Раз ты не хочешь даже попытаться вернуть Рамиля, тогда начинай новую жизнь.

Быстро вытираю слёзы и оборачиваюсь к подруге, прижимая Вику к груди.

— Да я вроде и живу совсем по-новому. Разве нет?

— Я о твоей личной жизни, Тая. Егор хочет пригласить своего старшего брата в следующие выходные. Мы могли бы вчетвером сходить в кино.

— У меня же Вика, Жень. Куда я пойду?

— С Викой посидит мой отец, он не будет против. Решай, Тая. Рамиль или новая жизнь. Решай.

Глава 36. Не «моё»

Июль 2020

Тая

Я не помню, когда последний раз была в кинотеатре, но точно знаю, что в таком огромном никогда не была. Несколько залов, самые кассовые новинки, огромный фудкорт. Какой-то итальянский ресторанчик, который мы посетим после. И даже зал виртуальной реальности.

В посёлке, в котором я провела почти всю сознательную жизнь, и близко такого нет.

— Ты в порядке? — касается моей руки Женя.

— Да, всё отлично.

Огромными глазами смотрю на пустой экран. Свет в зале пока ещё горит, люди продолжают прибывать. Слева от меня сидит Кирилл — старший брат Егора. Справа от Жени — сам Егор.

Мы с Кириллом и двумя словами не перекинулись. Разве что его скромное «С днём рождения, Тая» и моё тихое «Спасибо» можно назвать диалогом.

Я жутко волнуюсь, а он, кажется, пока просто ко мне приглядывается. Его внимательный взгляд я чувствую на себе постоянно.

Кириллу двадцать четыре, он работает в строительной фирме. Часто разъезжает по командировкам, как сказала мне Женя. И у него будто бы нет времени на организацию личной жизни. Которую он очень хочет организовать — опять же со слов Жени.

Внешне Кирилл совсем не Рамиль. Он ниже ростом и не так широк в плечах. Но это всё мелочи и глупости. Внешность — не главное. Главное — почувствовать или не почувствовать, что этот парень «мой».

Но я пока этого совсем не чувствую.

Разве что восторг оттого, что попала в крутой кинотеатр. И что сегодня всё-таки мой день.

Девятнадцать лет. И я уже мама.

С тоской вспоминаю о дочке. Как она там?

Но думаю, пяти звонков Юрию Ивановичу за последний час было вполне достаточно. Вика в надёжных руках.

Наконец гаснет свет, начинают показывать рекламу. Женя сжимает мою кисть и громко шепчет в самое ухо:

— Если что, это места для поцелуев.

Замечаю её ехидненькую улыбку и показываю язык.

Шутить вот так — в её репертуаре, да.

Кирилл рядом прокашливается и меняет позу. Скашиваю на него глаза. Оказывается, парень смотрит на меня. Оперевшись на подлокотник кресла и положив подбородок на руку, изучает меня с каким-то задумчивым видом.

В его взгляде нет симпатии или антипатии. Я вообще не понимаю, что у него на уме.

Вновь смотрю на экран. Там реклама грядущей новинки. В зале время от времени слышатся шепотки и хруст попкорна.

Парни и нам купили попкорн, но я к своему стаканчику не притрагиваюсь. Потому что Кирилл себе не купил, и это не совсем вежливо — есть в одиночку.