Я ничего не хочу забывать - Тина Чайка Страница 41

Пока Шайтан Иван был в отъезде, Степан не просто управлял делом — он служил ему на двух алтарях. Первый был виден всем: кипящая жизнью баня, звон монет, довольные клиенты и растущая, как на дрожжах, прибыль. Она не переставала радовать, каждый день подтверждая правильность выбора.

Но истинное волнение, смешанное с трепетом, вызывали иные перспективы. Степану было известно, что Шайтан Иван вынашивал план открыть подобное же заведение — только для женщин. Эта мысль кружила голову. Представить только: такой же поток богатых и влиятельных посетительниц, ещё более закрытая атмосфера, новые связи и возможности… Степан горячо надеялся, что управление этим новым, тонким и прибыльным миром поручат именно ему. Это стало бы не просто повышением, а знаком высочайшего доверия — и новой, куда более опасной ступенью на службе у Шайтан Ивана. Но поразмыслив он пришёл к выводу, что это место не для него. Поэтому он решил ещё более расширить и улучшить своё заведение, чтобы превратить его в «комплекс». Так называл его Шайтан. Не только мытьё и отдых, но и массажные услуги, цирюльника и комнаты, где посетитель мог бы отдохнуть до закрытия бани. Для некоторых клиентов посещение бани стало необходимой потребностью. Шайтан обещал помочь с приобретением или постройкой ещё одного помещения для богатых клиентов, а это уже другой уровень. Степан даже присмотрел одно здание выставленное на продажу. Если приобрести его и участь все недостатки первого помещения, то может получиться конфетка. Четыре отдельные секции где можно уединиться одному или компанией. Он даже мысленно представлял, как всё будет выглядеть. Поэтому Степан с таким нетерпением ждал приезда Шайтана.

Глава 23

Пошёл восьмой день нашего морского пути домой. Мы плыли на паруснике, и я уже седьмые сутки корил себя за эту опрометчивую сделку. Едва мы отошли от берега, внутренняя тревога взвыла во мне немым, но оглушительным набатом — всё во мне сжалось в один сплошной красный клубок предчувствия.

Капитан судна, Давид Крамер, в своём выцветшем от солёных ветров тёмном костюме, с первого взгляда оценил нас не как пассажиров, а как законную добычу. Впрочем, внешне всё обстояло чинно: я с Зоей трапезничал за одним столом с ним и его помощником, бойцы наши обедали в каюте, матросы учтиво здоровались и уступали дорогу. Но их взгляды — тяжёлые, пристальные — говорили куда красноречивее всяких слов. Наша участь была решена, и картина вырисовывалась мрачнейшая. О судьбе девушек я боялся даже думать.

— Пётр Алексеевич, — не выдержала Зоя, когда мы остались одни. Голос её дрожал. — Капитан что-то замышляет. Я… я почти что слышу его мысли. Он хочет захватить вас, а меня с Розой… — Она замолчала, в ужасе глядя на меня.— Знаю, — тихо ответил я. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.— Вы уверены?— Даже не сомневайся.

Сразу собрал бойцов в каюте.— Так, слушайте. Наш «гостеприимный» капитан, эта чурка ушастая, решил нас обчистить, а барышень забрать. Что с ними будет — сами понимаете. По всем признакам, решится он на это сегодня, завтра. Ждать не будем. Действуем сегодня.— Мы уже давно заметили эти «ласковые» взгляды, командир, — мрачно отозвался Савва. — Кое-какие соображения есть.— Хвалю. Значит, план такой. Я на ужине займусь капитаном и помощником. Ваша задача — заблокировать подходы к нашей палубе. Все проходы под контроль. Кто полезет — гасить. Но, не насмерть, если можно. Хотя ребята они отмороженные, будьте начеку. В случае прямой угрозы — уничтожать без раздумий. Начинаем, как только я пойдй на ужин. Вопросы?В ответ — молчаливые, чёткие кивки.— Повторяю: если почувствуете опасность для себя или наших — не церемониться.

До ужина оставалось две склянки. Проверил пистолет, метательные ножи и клинок за голенищем. Но я немного просчитался.

За полчаса до ужина в коридоре внезапно поднялись шум, крики, глухая возня. Я рванул к двери, распахнул её — в проходе была кромешная тьма, и звуки так же внезапно стихли, сменившись зловещей тишиной. Кинулся к капитанской каюте и в темноте буквально лоб в лоб столкнулся с Крамером. Не столько увидел, сколько почувствовал, как он вскидывает руку. Резко присел и выстрелил на звук. В ответ — подавленный стон и тяжёлый звук падающего тела.

— Все живы? — крикнул в темноту.— Кажись, живы, командир! — донёсся голос Саввы.

Развернулся и ногой выбил дверь в каюту помощника. Внутри, за столиком, при свече сидел старпом. Огонёк свечи плясал в его дрожащих руках, отбрасывая по стенам сумасшедшие тени.— Не стреляйте, господин Смирнов! Клянусь, я ни при чём! — залепетал он.В углу, за его спиной, я заметил съёжившегося полураздетого юнгу — того самого тощего пятнадцатилетнего подростка, что прислуживал нам за столом.

Плюнув от отвращения, я приказал юнге:— Быстро одевайся. Ты идёшь со мной.— Пощадите, господин… — захныкал он, весь сжимаясь.— Не бойся. Пальцем не трону. Покажешь мне сейчас каждый лаз на этой палубе.

Бойцы зажгли свечу в разбитом фонаре, и колеблющийся свет выхватил из темноты жуткую картину. В проходе, как мешки, лежали четыре тела. Из-под ближайшего, широкоплечего боцмана, медленно расползалась по щелям тёмная, почти чёрная лужа, мерцавшая в свете пламени.

— Как тебя зовут? — спросил я, не отводя глаз от прохода.— Ганс, господин, — испуганно пролепетал он.— Кто там лежит?— Боцман… и матросы с его смены, — голос Ганса сорвался на писк, его стало бить мелкой дрожью. — Вы… вы правда не убьёте меня, господин?— Нет, Ганс. Ты ведь не замышлял против нас?— Нет-нет, господин! Клянусь! — он замотал головой. — Это капитан… он хотел вас убить. Старпом отговаривал, но капитан лишь рассмеялся ему в лицо. Ему… ему приглянулась ваша женщина. — Юнга выдохнул, словно сбросил груз, и немного успокоился.— Вон там, в конце, есть трап на мостик.— Паша, заблокируй его.— А старпома как зовут?— Стив, господин. Стив Хендрексон.— Веди в каюту капитана.

Каюта располагалась за кают-компанией и была просторнее остальных — пожалуй, вдвое. Относительная чистота лишь подчёркивала убожество обстановки. Воздух стоял спёртый, пропитанный запахом дешёвого табака, соли и немытого тела — знакомый смрад, витавший во всех углах этого судна.

Савва быстро обыскал каюту. В загашнике нашёл шкатулку. Мешочек с серебряными талерами и франками, стопка ассигнаций. Бумаги перевязанные лентой. Золотые часы и перстень. В каюту постучался и вошёл Хендрексон.

— Вызывали, господин Смирнов? — старпом, Стив Хендрексон, стоял в дверях, испуганный и напряжённый как