Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй Страница 4

— Эту историю я расскажу тебе за кофе в постель, Тыковка.

Сжимаю кулаки и ускоряю шаг.

На парковке пикаю брелком и жестом указываю Славе усадить гориллу назад. Но вместо этого он обходит тачку по кругу, пинает колеса и оттягивает дворники.

— Что? Я исправно слежу за машиной.

Сама, между прочим!

— Ничего, — он усаживает игрушку внутрь. — А теперь меня ждут, еще увидимся. Я здесь надолго.

В два шага он преодолевает парковку и скрывается в парке, оставляя меня совершенно обескураженной…

Если его ждут, так чего за мной-то увязался? И что значит: он здесь надолго?

— Ну, Ульяна! — возмущаюсь вслух и набираю номер подруги.

— Да, Лесечка? — мурлыкает в трубку.

— Нечаева! То есть, Титова… Не хочешь объяснить мне, что брат твоего мужа забыл в нашем городе?

Брат мужа подруги, да. Вот так я и накуролесила — еще и на свадьбе лучшей подруги… Тогда мне было грустно и хмельно.

Я громко отказалась ловить букет невесты, ведь никакой “замуж” мне больше не уперся, чем крайне заинтересовала Вячеслава.

Ну, а дальше вспоминать стыдно…

И если муж Ульяны Михаил — благородный богатырь, то его старший брат — воплощение всего, что я не переношу на дух.

Он нахрапистый, самодовольный, крайне неприятный тип с отвратительным прошлым.

— Слава здесь? — отзывается Ульяна. — Я не знала, что он приехал. Ми-и-иш! — кричит она мужу. — Олеся говорит, что видела Славу. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Слышу на том конце:

— Так он это… в профессию вернулся же, — оправдывается муженек. — И выбил место себе начальником региональный морской спасательной службы.

— Выбивать он умеет, — комментирую ядовито и слушаю их диалог.

— И ты скрыл это от нас?

— Слава просил не говорить…

— Я убью тебя, Миш!

— Тебе нельзя нервничать, Уля-Пуля!

Вместо дальнейшего разговора я слышу гудки, похоже, беременная подруга отправилась воплощать угрозу в жизнь.

Начальник спасательной службы? Прямо рядом с моей кофейней?

Только этого мне не хватало!

3. Посговорчивее

Вячеслав

Небо еще не проснулось окончательно — светлое, но низкое и хмурое, с голубым туманом над горизонтом. Вода кажется спокойной и отливает стальным блеском.

Ни чаек, ни ветра, только низкая вибрация мотора под ногами.

Стою на гидроцикле в полный рост, руки уверенно держат руль, а я всматриваюсь в очередную бухту, каких в этой местности очень много.

Молодежь нередко выбирает их для посиделок у костра или укромного места для секса. Это дикие зоны, и для отдыха не оборудованы, но отбитыши все равно лезут купаться или плавать на сапбордах, что требует постоянного контроля спасателей.

Позавчера двух девушек унесло на доске в открытое море, и добраться до них на моторке было невозможно — волны, пришлось вызывать вертолет.

Морем нужно любоваться, а вот заигрывать с ним не стоит. Я понял это еще на службе в морской академии, и убедился позже в поисково-спасательной службе.

Кто же знал, что меня снова занесет в стихию.

В последний год этот регион превратился в популярный туристический центр — людей привлекают горы, море, местный колорит.

Сюда даже стали заходить лайнеры, что обусловлено поздним наступлением осени и долгим купальным сезоном.

Я здесь на полгода. У меня на то две причины: о первой приказано не распространяться, а у второй сладкий рот и круглые сиськи.

Олеся…

Вот кого нужно скрутить, уволочь в бухту и любить у костра, пока не расслабится.

Кстати, о ней.

Посмотрим, сколько ей удастся строить из себя недотрогу. Знаю я таких — только цену себе набивают.

Такая страстная женщина, как Олеся, не должна простаивать ни единой ночи.

На свадьбе мне показалось, что ее полжизни продержали в заточении, и все нереализованное либидо обрушилось на меня. Меня впервые отымела девушка. Несколько раз подряд.

Не жалуюсь. Восхищен.

И намерен повторить.

Пожалуй, до дежурства на берегу я еще успеваю на чашку кофе.

Заканчиваю осмотр, выкручиваю ручку газа и разгоняюсь. Волна шлепает по пластиковому корпусу, а в нос ударяет запах бензина.

Через десять минут я достигаю берега, оставляя свой транспорт неподалеку от маяка.

— Нечего его тут бросать, отгоняй, — хрипло звучит над головой, когда я поднимаюсь по железной лестнице, что ведет на насыпной пирс.

Надо мной навис дед, маленький и костлявый. Глаза бесцветные. Носатое лицо обветрено до состояния пергамента, сквозь который проступает абсолютно белая щетина. На ногах — кирзачи, на плечах фуфайка, что старше меня лет на десять.

— Я по работе, — подтягиваюсь на руках и оказываюсь на пирсе, распрямляясь во весь рост. — Спасательная служба, Вячеслав, — тяну ему руку.

— С тебя спрос двойной, значить! — упрямится он, но руку все же пожимает. — Дед Игнат меня зовут, смотритель маяка.

О как!

— Смотрю, ты не местный. Зачем в наши края приперся?

Дружелюбно. Дед Игнат сгодился бы на моей прежней работе.

— Людей спасать. Мы с вами отчасти коллеги.

— Сгинь отсюда! — вдруг шикает дед, и я, охренев, я вскидываю бровь. — Эт я не тебе.

Чувствую под ногами извивающееся нечто — о мои мокрые щиколотки трется полосатая кошка. Она поднимает морду и смотрит на меня единственным желтым глазом.

— Брысь, Молния, — топает дед, и животину тут же сдувает. — У тебя пять минут, спасатель.

— А иначе? — ухмыляюсь.

— А иначе я твое корыто отвяжу и ищи-свищи потом у морского дьявола, — прищуривается он. — На этом пирсе дураков хватает — полезуть еще на него со своими фото-агрегатами. Ради фотокарточки помереть готовы!

— И то правда, — хлопаю деда по плечу. — Скоро вернусь.

Серьезный. Батю моего мне напоминает. Он нас троих сыновей вырастил — поблажками не баловал.

Беру на прицел зеленую витрину Леськиной кофейни — до открытия еще полчаса, но внутри уже горит теплый свет.

Уверен, сейчас наедине булочка будет посговорчивее, чем при людях.

Обстукиваю с ног мелкий песок, шагаю к двери и тарабаню в стекло.

Из кухни высовывается рыжая улыбающаяся голова в косынке, но радостный настрой быстро тает, стоит ей разглядеть меня.

Вытирая руки полотенцем, она плывет к двери. Она специально покачивает бедрами или это встроенный механизм?

Фигура «песочные часы» — мой личный фетиш, и этот фартук с дурацкими кексами перетягивает ее как раз в нужных местах.

Она приближает вздернутый нос к стеклу и, прокричав «Мы еще закрыты», дергает жалюзи вниз, скрывая от меня пространство.

4. Свобода

Олеся

Набережная еще спит, только по пирсу прогуливается ворчун Игнат.

Вижу его сухощавую фигуру, то появляющуюся, то исчезающую в тумане, а рядом — неизменный хвост дыбом. Они с Молнией как два морских призрака.

Сколько