Это война, Свистунова! - Лада Соль Страница 4

– Дети, ну мы же договаривались, – стону я.

– Мы ничего не делали, Сонь, – уверенно отвечает Рита и подбегает ко мне.

– Ты спала, и мы не стали будить тебя, – добавляет Рома. – А на заднем дворе есть проход в кустах, мы всегда там ходим.

– Мы хотели большой рисунок нарисовать Деду Морозу, чтобы он точно увидел, когда будет пролетать над нами на санях, – улыбается виновато Рита.

– Дед Мороз едет на санях, а не летает, у нас не Санта-Клаус, – прикрываю глаза. Но тут меня осеняет: – Какой рисунок?

Смотрю во все глаза на детей и понимаю, что у меня уже ноги дрожат.

– Большой, – уверенно говорит Рома. – У папы в гараже были краски, мы и взяли их.

– А где вы рисовали? – и снова мой голос срывается на позорный писк.

– На стене, – в один голос отвечают дети.

Господи, пусть это будет наша стена. Ведь можно же услышать моё такое маленькое желание?

Но звонок в домофон отрезвляет и возвращает меня в реальность.

Подхожу к экрану домофона и смотрю на злого соседа, который держит в руках две банки с красками и смотрит прямо в камеру.

Нет, Дед Мороз меня точно не любит в этом году. Но я же была хорошей девочкой. Маму и папу не расстраивала, детей учила, старикам помогала. Почему нельзя мне спокойствия?

– Сонь, а мы кушать хотим, – Рома и Рита выглядывают из гостиной, а я пытаюсь собрать в кучу свои мысли, которые в панике разбегаются и не хотят собираться в правильном порядке.

А ещё один звонок в домофон говорит, что всё-таки зря я соседу нагрубила.

– Ну перед смертью не надышишься, так мама говорит, – шепчу я и достаю свою куртку.

– Сонь, а ты куда? – спрашивает Рома.

– За красками, дети, – отвечаю я. – Вы же их забыли?

– Забыли, – кивают он.

– Ну вот, а их принесли, – добавляю и, надевая сапоги, выхожу на улицу.

Иду к калитке и пытаюсь унять дрожь внутри. Толкаю дверь со всей силы, и глухой удар, а потом отборный мат, подсказывают мне, что что-то снова пошло не так.

Глава 4

***

– Слушай, Свят, ну завязывай уже дуться? – слушаю голос брата на громкой, а сам смотрю, что у меня есть в холодильнике.

Дом я этот купил совсем недавно, давно хотел что-то отдалённое от города, для отдыха. И как раз вовремя подвернулся шикарный вариант.

Но, мать вашу, меня никто не предупреждал, что здесь шумные соседи.

– Сав, ты мне скажи, для чего ты позвонил? – спрашиваю у брата, не выдерживая его нытья. – Ты женатый человек, у тебя сын только родился. Вот и иди к жене. Готовься к Новому году.

– Свят, ну родители же приедут, – стонет Савелий. – Они мозг мне ложкой съедят, почему ты не приехал.

– Ты им так и скажи, что ваш старший сын послал всех. И встречать Новый год будет один, как и привык, – отвечаю с сарказмом.

– Свят, они же как лучше хотят, – снова заводит песню мой младший брат.

– Слушай, целуй Миру от меня. Потискай племяша, а я пошёл готовить себе мясо и ждать доставку, – отключаю вызов, недослушав новые аргументы брата.

Устал. Достало всё. Хочу спокойствия, и чтобы меня никто не трогал. Мать задалась целью срочно женить меня, а я не готов.

Нет той девушки ещё, ради которой я готов буду пожертвовать своим спокойствием.

Прикрываю глаза, чтобы перевести дух, а перед глазами сонная соседка в смешной безразмерной пижаме, с взъерошенными волосами и с огромными глазищами.

– Каратистка, блин, – смеюсь я и бросаю взгляд в окно на задний двор. – А это что такое?

Выскакиваю на улицу через заднюю дверь и обалдеваю. Половина моей стены разрисована красной и синей краской. На снегу валяются огромные кисточки, а банки так и остались не закрыты.

Закрываю глаза и пытаюсь успокоиться, но выходит плохо. Я терпеть не могу беспорядок. Я не могу себя успокоить, когда что-то не на своих местах, а здесь – стена! И она явно не в изначальном виде.

А ведь я только успокоился, решив даже простить хамство соседки на дороге. Я же потом вернулся на то место, где подумал тогда, что она мчит мне навстречу, и понял, что там огромный занос, что и сбил меня.

Хватаю эти банки с кисточками и иду снова к соседям.

Ну что, я многого прошу? Хотелось просто отдохнуть от всех. В тишине!

Дверь закрыта, приходится жать в кнопку домофона. Пока успокаиваю себя, даже не успеваю понять, что эта фурия уже выскочила.

Дверь открывается со всей силы, снося меня в сугроб, а обе банки с краской падают на меня сверху.

– Да что же это такое?! – выкрикиваю я, скидывая с себя разноцветные ёмкости.

– Мамочки, простите, – пищит Соня и дёргается ко мне.

Но снова что-то идёт не так, и она, поскользнувшись, заваливается на меня сверху, да ещё и коленями чётко попадает туда, откуда берутся те самые дети, что устроили дебош мне с самого утра.

– Ау-у-у, – взвываю я.

– А-а-а, я вся грязная, – пищит Соня, пытаясь слезть с меня. – Да что же Вам дома не сидится? Ну что Вы ходите к нам?

– Да ты… – пытаюсь говорить зло, но выходит позорно-пискляво.

Соня скатывается с меня, стараясь встать. И мне бы тоже подняться, но звёзды в глазах не хотят улетать назад, а боль между ног пульсирует достаточно сильно.

– Ой, – вероятно, эта каратистка замечает, что со мной. – Ну что Вы, в самом деле. Я не туда попала.

Мне так хочется посмотреть, куда она указывает, и что в её понимании «не туда», но глаза пока не могут сфокусироваться.

Усаживаюсь на снег, смотрю на руки в краске, на Соню, что такая же, и даже волосы испачканы, и хочется смеяться от абсурдности ситуации.

– Ладно, – вздыхает Соня, склоняя голову набок. – Я оплачу Вам химчистку.

– София, Вы сейчас серьёзно? – смотрю на неё внимательно. – Какая химчистка? У