Бывшая будущая жена офицера - Елизавета Найт Страница 4

Стоящий в наряде ефрейтор даже присвистывает от удивления и показывает мне большой палец.

Но мне некогда даже удивиться своей удачливости.

Потому что следом в этот же капот врезается разъярённый Ваулин и ревёт раненым зверем.

— Лера, остановись по-хорошему! Иначе...

Что там «иначе» услышать я не успеваю. Влетаю в небольшое здание КПП и практически пролетаю через «вертушку». Спасибо дежурному по КПП, что разблокировал турникет.

За спиной слышу стальной лязг блокираторов. И очередной рёв моего мужа, который со всего маха впечатался в зафиксированную «вертушку».

Это не старые, покосившиеся от времени турникеты, которые можно перешагнуть, или дешёвые современные, которые можно сломать руками.

Нет.

Это всё-таки военный госпиталь. И недавно его прилично обновили. Особенно в том, что касается безопасности личного состава.

В прошлом году демонтировали допотопные турникеты и на их место привезли суперсовременные «вертушки» в полный рост. С магнитными пропусками и двойными решётками. Через такой турникет просто невозможно пролезть или прорваться.

Что прямо сейчас и демонстрирует запертый внутри разъярённый Ваулин.

— Открой, мля! Открой, я сказал! — он пытается давить морально на начальника смены.

Но тот, несмотря на невысокое звание, свои должностные инструкции знает отлично.

Я же рвано выдыхаю и выскакиваю на улицу.

Затыкаю уши ладонями, чтобы не слышать рёв мужа, и бегу подальше от госпиталя.

Я вырвалась, но расслабляться рано.

Запрыгиваю в удачно подъехавшую к остановке маршрутку.

Уже через полчаса я сижу в холодном, вонючем ПАЗике, что везёт меня обратно в военную часть.

Сажусь у окна, упираюсь лбом в ледяное дребезжащее стекло и сквозь горячие слёзы смотрю на пробегающий за окном чёрный лес.

Мокрые голые стволы деревьев и корявые ветки кустарников.

За окном начал моросить дождь и слизал скудные первый снег.

Пейзаж выглядит удручающе. Под стать моему настроению.

Писец!

Давлю рыдания.

Я не позволю Ваулину так над собой издеваться.

Нет!

Достаю смартфон и смахиваю с экрана уведомления о двадцати восьми пропущенных от мужа. Его сообщения во всех мессенджерах летят туда же.

Я не хочу ни слышать его, ни читать его бред или грубости.

Пытаюсь открыть госуслуги, но здесь, за городом интернет не ловит. Засада. А так бы отправила документы на развод.

Я однозначно не собираюсь оставаться с Пашей.

Нет. Я пока в своём уме.

Двух раз мне совершенно точно хватит, чтобы сделать выводы в этой жизни.

Пора что-то менять.

Сейчас приеду домой, соберу Пашкины вещи и выкину. Нет!

Какая-то глупая жалость к вещам останавливает меня. Чего жалею? Не знаю.

Просто внутренний голос говорит, что так нельзя!

А со мной разве можно так?

Сейчас уткнувшись в ледяное стекло, я думаю, могла ли я заранее знать, что всё так будет?

Могла?

Возможно!

Предпосылки были. Но я предпочитала отмахиваться от них или вовсе не замечать.

Сначала то, что Паша отговорил меня поступать в медицинский.

А я ведь хотела быть врачом. Я уже давно переросла медсестринскую работу. Но Паша уговорил ещё подождать. Дениска ведь совсем маленький. Ребёнку нужно внимание и забота. К тому же ни родители Паши, ни мои не горели желанием всё бросать и переезжать к нам ближе для помощи.

Их можно понять.

Муж последние два года в вечных командировках. Видимся урывками по две недели в год.

Паша со своим отделением отправился туда одним из первых. Перед отъездом за ленточку просил не уезжать из части. Ждать его здесь.

И я ждала. В военном гарнизоне, вдали от цивилизации и элементарного комфорта. Но никогда не жаловалась. Потому что считала, что так и надо. Я же сама выбрала его в мужья.

Следующим сигналом стала его зарплатная карточка в руках свёкра.

Сейчас Паша неплохо получает: оклад, материалка, боевые, командировочные. Но все деньги, как говорит свёкор, уходят на стройку. Большой дом в деревне стоит недёшево.

А мы с Дениской кантуемся на мою зарплату. Ходить нам с сыном всё равно некуда, где в военной части развлечения?

Но ощущение неправильности происходящего преследовало меня.

Но как можно было возмущаться, когда Паша «вил уютное гнёздышко» для нас всех? Как я могла не доверять словам свёкра, что все деньги уходят на стройку, если этот мужчина, кроме заботы о своей семье, взвалил на себя все заботы по стройке? С нуля! От котлована до возведения под крышу.

Он уже не мальчик. Своих болячек и хлопот хватает!

А теперь при разводе мне будет сложно доказать, что мы с Дениской имеем права на этот дом.

Но хуже всего — обручальное кольцо и отсутствие следа от него. Банально, но больно.

Про медсестру, скачущую на его члене, я даже говорить не хочу.

Это уже ред-флаг — финал наших отношений.

Такое не прощается и не забывается.

Я совершенно точно не смогу забыть. Если останусь с Пашей, каждый вечер буду видеть перед сном картину его игрищ в госпитале.

Нет! Это не жизнь!

Автобус подъезжает к автобусной станции. Вместе с немногочисленными пассажирами выхожу на перрон прибытия.

Промозглый осенний ветер пробирается под куртку.

Поднимаю воротник и набрасываю шарф на голову.

До части два километра. Придётся идти пешком. Потому что маршрутка до части будет только через полтора часа.

Останавливаюсь у края дороги, чтобы перейти через трассу, и чувствую, как в спину ударяет чей-то очень внимательный напряжённый взгляд.

Резко оборачиваюсь. Но на улице почти пусто.

Районный центр, около которого базируется наша часть, небольшой. Здесь вряд ли живёт больше восьми тысяч человек. Тут всегда немноголюдно, а в такую погоду вообще пустынно.

В следующую секунду передо мной притормаживает тонированный УАЗик на военных номерах.

Двери не открываются, стёкла не опускаются тоже.

И я могла бы подумать, что УАЗик просто решил меня пропустить, если бы не отчётливое ощущение чьего-то пристального внимания.

Несмотря на объёмный пуховик, я кожей чувствую чей-то внимательный, скользящий по мне взгляд. Тёмный, напряжённый, пробирающий до дрожи и приподнимающий волоски на моём теле.

Жутко...

Глава 6

В тот момент, когда к горлу подступает паника, пассажирская дверца открывается, и мне улыбается сержант Аляксин — молодой парень, водитель из нашей части.

Он у нас ещё срочником служил, нашу санитарку водил. Я его хорошо знаю. А потом перешёл на контракт и стал возить командира. Он один из немногих, кто остался при части — следит за несколькими машинами в автопарке и помогает в ротах.

Срочники никуда не делись. А вот ротные и взводные поредели. Кто-то же должен поддерживать порядок.

— Валерия Александровна, — не перестаёт мне открыто улыбаться сержант. — Вас подкинуть?

Я