После развода ты никто - Виолетта Вейл Страница 39

Рано.

Он редко приезжал в это время без причины.

Миша сразу спрятался за Алису, но потом выглянул.

— Привет, пап.

Кирилл присел перед ним.

— Привет. Как сад?

— Я рисовал замок.

Кирилл замер.

— Какой?

Миша достал лист и показал.

Алиса увидела, как Кирилл смотрит на рисунок. На дом. На четырех человечков. На огромный черный замок.

В его лице снова появилось то самое выражение, что вчера у детской: ужас человека, который привык считать себя защитой, а вдруг увидел, что стал частью страха.

— Хороший рисунок, — сказал он хрипловато.

— Нет. Замок плохой. Я его сотру.

— Давай сотрем вместе?

Миша подумал. Посмотрел на Алису.

Она кивнула.

— Можно.

Кирилл протянул руку, и сын вложил в нее рисунок.

Варя вернулась с английского ближе к восьми. Кирилл действительно привез ее вовремя. С пакетом из книжного магазина и напряженным лицом. Алиса была в кухне, разбирала Мишины вещи, когда дочь вошла и положила перед ней книгу.

— Это тебе.

Алиса удивилась.

— Мне?

— Там про женщину-архитектора. Она строила дома, а все думали, что это ее муж.

Кирилл стоял в дверях.

Алиса взяла книгу.

Обложка была простая, белая, с чертежом на фоне. Варя не смотрела ей в глаза.

— Спасибо.

— Я просто увидела.

— Все равно спасибо.

Варя дернула плечом и ушла.

Кирилл задержался.

— Она сама выбрала.

— Я поняла.

— Я не говорил ей покупать тебе.

— Я поняла, Кирилл.

Он кивнул.

— Левин прислал письмо.

— Знаю.

— Ты не съедешь.

— Нет.

— Даже временно.

— Особенно временно.

Он вошел в кухню и остановился напротив.

— Я не буду настаивать на твоем переезде до решения по детям.

Алиса не сразу поверила, что услышала.

— Что?

— Я уберу этот вопрос из обсуждения на ближайшее время. Но это не значит, что я согласен со всем остальным.

— Я и не ждала.

— И список… — Он помолчал. — Это было лишним.

Алиса смотрела на него внимательно.

Извинения? Нет. Не совсем. Кирилл еще не умел извиняться так, чтобы не оставить себе запасной выход. Но для него это было почти признание.

— Было, — сказала она.

— Инга больше не будет заниматься личными вещами.

— Инга вообще не должна заниматься моими личными вещами.

— Я сказал.

— Хорошо.

Тишина на кухне была странной. Не мирной. Но уже не такой острой.

Кирилл посмотрел на книгу, которую Варя оставила на столе.

— Она долго выбирала.

— Варя?

— Да. Сначала хотела купить себе. Потом сказала, что тебе нужнее.

У Алисы перехватило горло.

— Она не обязана меня утешать.

— Знаю.

Он сказал это тихо. Почти без защиты.

Алиса впервые за день посмотрела на него не как на противника в споре, а как на отца, который тоже начинает понимать, насколько дети уже втянуты.

— Мы завтра поговорим с ними вместе, — сказала она. — Без условий. Без дома. Без суда. Просто скажем, что развод — не их вина и не их выбор.

Кирилл кивнул.

— Согласен.

— И без Инги.

Его лицо чуть закрылось.

— Без Инги.

Это было мало.

Но это было первое «без», которое он произнес сам.

Позже, когда дети легли спать, Алиса поднялась в спальню и снова взяла список. Тот самый, с ее синими правками. Она не стала убирать его в папку к документам. Вместо этого положила в верхний ящик стола рядом с Мишиной запиской и красной машинкой.

Не как доказательство.

Как напоминание.

Есть вещи, которые нельзя позволять называть бытовыми.

Она переоделась, подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

Женщина без кольца. Мать двоих детей. Жена, которой предложили стать временным предметом с перечнем. Человек, который сегодня не ушел.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Нади:

«Как ты?»

Алиса набрала:

«Не упакована».

Надя ответила почти сразу:

«Горжусь. Но звучит как название панк-группы».

Алиса тихо рассмеялась.

Потом села на край кровати и открыла книгу, которую подарила Варя. На первой странице дочь что-то написала карандашом. Неровно, будто торопилась и могла в любой момент передумать.

«Маме. Ты тоже строила».

Алиса провела пальцами по этим словам.

И только теперь заплакала.

Не от боли.

Оттого, что где-то в этом доме, среди чужих замков, перечней и юридических формулировок, ее дочь все-таки увидела то, что Кирилл столько лет не хотел замечать.

ГЛАВА 8. День, когда дочь солгала

Варя оставила книгу на кухонном столе.

Не забрала обратно утром, не спрятала, не сделала вид, что ничего не было. Просто прошла мимо, быстро позавтракала, сухо сказала «я опаздываю» и вышла в холл с рюкзаком на одном плече.

Алиса не стала напоминать про надпись.

Маме. Ты тоже строила.

Такие слова нельзя вытаскивать на свет слишком рано. Их легко спугнуть. Особенно если написавшему всего десять, а за стеной взрослые делят дом, в котором эти слова вдруг стали опаснее, чем кажется.

Кирилл тоже видел книгу.

Утром он стоял у кофемашины, когда Алиса вошла на кухню. Рубашка темно-синяя, волосы еще чуть