Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина Страница 35

Перед глазами темно. Каждая клеточка пульсирует, сердце колотится так, будто вот-вот разорвется. Волна за волной накрывает оргазм: я тону в них, захлебываюсь. Сжимаю бедра, но его рука не отпускает меня, ласкает, выжимая последнюю каплю восторга.

Наконец все стихает. Я откидываюсь на сиденье, обессиленная, ловлю ртом воздух. Даже не сразу понимаю, что все еще всхлипываю тихонько. Лицо горит, грудь тяжело вздымается, в ушах шум.

Боюсь пошевелиться, открыть глаза — стыд накатывает лавиной. Что я творю? Я только что кончила в машине, на набережной. Господи. С Демьяном. Почти на людях.

Тем не менее заставляю себя открыть глаза. Его лицо близко, совсем близко. В темноте я различаю блеск его глаз, на губах легкая удовлетворенная улыбка. При этом дышит тяжело, и на лбу у него испарина. Значит, тоже завелся… Я опускаю взгляд: в расстегнутом вороте рубашки под пиджаком проступают напряженные сухожилия на шее. И ниже… Горячая волна захлестывает меня по новой. Он… тоже хочет. А я… я даже не коснулась его. Только и делаю, что принимаю удовольствие. Нелепо и почему-то обидно. Потому что страшно переступить этот барьер. И смелость куда-то испарилась…

— Миш? — мягко зовет он. — Все нормально?

— Все хорошо, — спешу ответить, пряча лицо руками. Не могу выдержать его спокойного, пусть и теплого взгляда. Мне так стыдно, неловко.

— Опять сейчас надумываешь лишнего, — констатирует тихо.

Я мотаю головой, хотя он прав. Сразу столько чувств налетело: смятение, эйфория, капля горечи. Мамины слова вновь эхом: «Будут пользоваться твоей доверчивостью». Да, я, словно пьяная от его ласк, позволяю ему все… И Мишель страдает, чувствуя себя глупой и использованной. А Миша мурлычет: «Замолчи, все было офигенно, хочу еще. И его всего внутри целиком, а не только пальцы и язык».

Демьян шумно выдыхает, опуская лоб мне на плечо на секунду.

— Ты потрясающая, — говорит он тихо, не двигаясь. Его губы чуть касаются моей шеи легким, почти целомудренным поцелуем, но тело по новой отзывается.

— Я… — начинаю и умолкаю. Что сказать? «Спасибо»? Уместно? Путаюсь даже в мыслях.

Демьян поднимает голову, чуть отстраняется. На щеке у него виден след от моих зубов. О боже… Я и забыла, что впилась в него, когда кончала. На рубашке темное влажное пятно. Мне хочется провалиться сквозь землю. Вот уж себя не контролирую в такие моменты.

— Ты прекрасна, когда отдаешься чувству. Даже не представляешь, насколько это заводит, — будто читает мои мысли. — Еще покатаемся или поедем домой?

— Домой, — выпаливаю почти сразу же. Потому что… да потому что хочу сбежать от него и закрыться в спальне. От греха, стыда и желания подальше.

— Хорошо, — соглашается он.

В растерянности пристегиваюсь, дрожащими руками приглаживаю юбку. Демьян тоже накидывает ремень, затем откидывается на спинку сиденья и пару секунд сидит с закрытыми глазами, делая глубокие вдохи. Его кулаки сжимают руль. Похоже, ему нелегко дается самообладание? От этого на душе теплеет: хоть я и потеряла голову, но не меня одну так накрыло. Правда, я без понятия, что с этим делать. Ему ведь тоже необходима разрядка? Но… не хватит мне смелости. Не сегодня точно.

Машина мягко трогается. Мы выезжаем обратно на большую дорогу. Я молчу, глядя невидящим взглядом на запотевшее окно. В голове сумбур. Что теперь? Что дальше? Мы переступили какую-то черту или еще нет? Ведь «настоящего» секса не случилось. Но после такого разве смогу я отказать ему, если он захочет большего? Да и хочу ли отказывать?

Вдруг машина притормаживает у круглосуточного цветочного киоска, ярко освещенного изнутри. Я непонимающе смотрю на Демьяна.

— Посиди минутку, — произносит он и выходит.

Облизнув сухие губы, опускаю стекло, впуская ночной прохладный воздух. Продавец в киоске аж подается вперед, заприметив солидного клиента. Через пару минут Демьян возвращается, держа в руках пышный букет кремовых роз, разбавленных зеленью. У меня глаза расширяются. Он открывает дверь с моей стороны.

— Это…? — глупо спрашиваю, когда он протягивает цветы.

— Тебе, конечно, — улыбается он своим фирменным уверенным тоном.

Я лишаюсь дара речи. Беру букет, утыкаюсь носом в нежные бархатные лепестки. Аромат сладкий, головокружительный. И сердце тает окончательно и бесповоротно.

— Спасибо… — шепчу я.

Демьян легко касается пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову. Заглядывает мне в глаза:

— Тебе спасибо, Миш.

22 глава

— Тебе придется туда вернуться, — киваю на цветочный ларек.

— Зачем? — сосредоточенно наблюдает за моим лицом.

— Потому что вазы у тебя нет, а они слишком красивые, чтобы завянуть в первый же вечер…

Щедрость улыбается, и складка между его бровями расправляется. Мне самой хочется улыбнуться в ответ. И ещё бы: столько эмоций, ресторан, шампанское, оргазм, цветы, вечерняя Москва.

— Да, ничего такого у меня точно нет, — соглашается он. — Сейчас.

Вдыхаю аромат бутонов и смотрю «щедрости» в спину, пока он о чем-то разговаривает с продавцом. Потом возвращается с вазой. И еще с охапкой новых цветов.

— Не хотел продавать без них, — констатирует он.

— Да нет, он просто развел тебя на деньги. Понял, что ты заплатишь…

— Мне и не жаль заплатить, Миш, — держит мой взгляд. И я опять чувствую, как начинают пылать щеки, пульс ускоряется. Не мужчина, а источник бесперебойного питания каких-то непонятных состояний.

— Это очень мило. И ты моя полная противоположность, — пытаюсь выглядеть равнодушной и окончательно не «плыть» от «щедрости».

— Не стала бы покупать мне цветы?

— Я бы с ним поторговалась. Заставила переложить цветы в другие вазы и не пыталась бы позволить развести себя на деньги… А ты это позволил. Вроде небольшое различие между нами, но они есть.

— Различия, — цепляется за слово и усмехается. — По статистике, кстати, эти различия, которые вначале многим кажутся очень милыми, становятся мотивом для развода, а иногда — и для убийства.

— Так говоришь, будто женат был.

«Щедрость» хмыкает, покачивая головой, садится в машину, включает музыку и трогается с места.

Атмосфера в машине повисает какая-то тоскливая. Я, как антенна, как сверхчувствительный приемник, это считываю. И толком объяснить не могу, что изменилось. Ведь всё хорошо было. Или это отходняк от бурных эмоций? Отворачиваюсь к окну, чтобы перестать пялиться на руки Демьяна, смотрю на ночную Москву и вдыхаю аромат цветов. Шампанское отпустило. А я бы не прочь повторить. Все разом. И в то же время нет: если сегодня между нами будет секс, то наутро я буду испытывать сожаление. Уж я