Яйца всмятку - Мари Соль Страница 32

Целый день получала комплименты и восхищённые взгляды коллег. Так и хотелось сказать им, как Фрейндлих во всеми любимом фильме:

— Так я теперь буду выглядеть всегда! Нет, я никогда не была мымрой. Это точно! Но и модницей не слыла. Одевалась нормально. Среднестатистически, скажем так. Волосы обычно собирала в пучок, или в хвостик. Макияжем вообще пренебрегала. Считала, что он ни к чему. Только по праздникам!

Так что перемены разительные. Хотя, по сути, ничего не изменилось. Я внутренне — та же. Разве что уверенности в себе прибавилось.

Инка долго цокала языком и обходила меня по кругу. Трогала платье и волосы. Восхищалась высотой каблуков.

— Ой, Олька! Ну, тебя прям не узнать! — наконец подвела итог она. А затем села в кресло. У неё есть свой маленький, но всё-таки кабинет, в пределах производственной базы. И сказала многозначительно, — И кто он?

— Кто? — нахмурилась я.

— Тот! Ради кого это всё, — она снова оглядела меня сверху до низу.

Я усмехнулась:

— Чего это ты?

— Ну, не ради Сорокина? Или…, — сощурилась подруга, — Ты не беременна чай?

— Чай нет! — отбросила эту догадку.

Собиралась ей рассказать обо всём. Но как-то не вышло. Сначала дела отвлекли! Да и потом… Внимание всех на комбинате притягивал Белобородцев и его семейная драма. А ещё буфетчица Светочка, которая, кстати, теперь тоже разводится.

Для меня это кстати. Позволит остаться в тени ненадолго. Может, оно и к лучшему? Пускай отшумит. А потом уж и я вдогонку добавлю нашим сплетницам тему.

Целый день было только и слышно повсюду:

— А Светке-то муж фингал поставил, видали?

— Лучше бы он Белобородцеву нашему вмазал хорошенько! Хрен старый!

— Ему итак досталось. Вон, откачали еле-еле!

— А что у него?

— Так, инсульт!

Я подумала, что наш зам — ровесник Сорокина. Правда, мой муж — богатырь! Но даже такие как он, подвержены разного рода болячкам. Вот так окочурится на своей Анжелочке, а я алиментов лишусь…

Сорокин звонил и писал. Ждал меня на машине с утра. А я, игнорируя его бибиканье, пошла на остановку, ждать автобус со всеми. Ну, там, на виду у людей, он уже не решился бибикать.

Не понимаю, на что он надеется? Неужели, всерьёз полагает, что такое возможно простить? Да! Я бы простила ему проститутку. Разовый секс. Но трёхгодичные отношения с другой женщиной. Да ещё клевету! Такое чувство, что меня изваляли в грязи. Теперь до конца жизни не отмыться…

Сейчас еду в гинекологию. С этими проблемами совсем замоталась! Забыла о том, что здоровье важнее всего. Мне теперь дочку растить. И вообще! Много сил нужно будет. Развод предстоит не из лёгких. Чувствую, Женька не даст мне покоя. Просто взять и подписать бумаги — не в его духе. Будет портить нервы долго и упорно.

Сделала УЗИ, пускай врач скажет мне, насколько плохи мои дела. И буду покорно лечиться. На бумагах написано «Сорокина О.В.». Я представляю, что скоро придётся менять фамилию. Или оставить? А то получится, что мы с детьми будем с разной фамилией. Как-то нелепо выходит.

К тому же, терпеть не могу свою девичью! С детства мечтала сменить её. Грубая, совсем не женственная. Ольга Мужицкая. Ну, как такое носить?

Вдруг задумываюсь, вспомнив фамилию доктора. Бабич. Забавно же, да? Он мужчина с фамилией Бабич. Я — женщина с фамилией Мужицкая. Словно кто-то перепутал местами фамилии…

Выхожу из ворот комбината и вижу машину. Достаточно быстро подъехала. Надо же! Вот что значит «люкс». Да, я пока ещё не все деньги истратила. Могу шикануть! И купить себе не просто такси, а такси «бизнес класса». Ну, и что там у них? Шампанское в салоне? Или массажное кресло? Вот было бы здорово!

Перепрыгивая лужицы, я добираюсь к машине. Открываю дверцу. Отметив для себя, что за такие деньги водитель мог бы и сам открыть. Сажусь.

Салон действительно шикарный. Ещё бы! Мазда. Чёрного цвета. Внутри всё в коже. Неужели, такие машины используют для извоза? Для извоза ВИП персон, коей я сегодня являюсь.

Ощущая себя именно так, бросаю водителю:

— Едем!

Он медлит. До того, как я села, «тупил в телефон». Теперь отвлёкся и смотрит на меня вопросительно. Стоит заметить, что водитель под стать автомобилю. Такой элегантный, ухоженный.

— Женская консультация на Заводском, пожалуйста! И, можно быстрее? — смотрю на часы, — А то я уже опаздываю!

Я достаю телефон и записную книжку. Столько дел накопилось на работе за время моего отсутствия. Гена, конечно, молодец! Но многие вещи ему неподвластны. Планировать он не умеет. А я люблю план.

Водитель наконец-то заводится. Мы трогаемся с места неспешно и мягко. Ещё раз отмечаю про себя, какая чудо-машина. Не то, что Женькина бэха! Старая тарахтелка, в которой чувствуешь задом каждую кочку на дороге.

Водитель поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Как я увлечённо пишу. Я пару раз отвечаю ему вежливой улыбкой. Молчаливый. Уже хорошо!

Вдруг смартфон начинает жужжать. Вижу номер такси. Беру трубку. Автоматический голос в ней сообщает, что машина меня уже ждёт. И называет мне марку и номер.

Я хмурюсь. Оглядываюсь назад. Комбинат — на окраине города. А мы поехали по объездной…

Мандраж настигает внезапно! Настолько же резко я понимаю, что села не в ту машину. Поспешила! Польстила себе. Решила, что это — за мной. Водителю тоже кто-то звонит, но он оставляет звонок без ответа.

«Не палиться», — решаю я. Нужно держать лицо! Изображать, что всё в порядке.

— Извините, — говорю я как можно спокойнее, — А вы не могли бы остановить вооон там, на заправке? — указываю взглядом на близлежащую горстку огней.

Водитель подозрительно хмыкает. И наконец, подаёт голос. Он у него с хрипотцой:

— Вам же нужно в женскую консультацию?

— А…, — теряюсь я, — Да! Просто я… Передумала! Выйду вот здесь.

— Здесь нельзя, — отвечает он резко.

Руки сильные, сжимают руль уверенно и властно. Подбородок покрыт тёмной порослью. Глаза цепкие, тёмные. Как у хищной птицы! Или мне только кажется так?

— Как нельзя? Почему? — уточняю, стараясь не выдать своего состояния. Однако, нотки паники уже слышатся в голосе.

— Нельзя, — односложно бросает.

Я выдыхаю:

— Ведь вы не водитель? Не таксист?

Он усмехается:

— Неа.

— А кто вы?

— Какая вам разница? — смотрит он в зеркало заднего вида.

И эта машина, со всей красотой изнутри, вдруг становится клеткой. Из которой не выбраться. И запах мужского парфюма дурманит мой разум. Я итак плохо соображаю!

Когда он тормозит на перекрёстке, я уже готова выпрыгнуть. Но двери закрыты.

Я истово дёргаю ручку.

— Бесполезно, —