У брата бывшего. В постели. Навсегда - Ираида Серова Страница 30

Прыжок. Ваня скрылся в черном зеве шахтного ствола.

Внизу, на глубине в несколько сотен метров, реальность превратилась в кошмар. Каменная крошка сыпалась с потолка, а воздух был настолько густым от газа, что фонарь едва пробивал мутную взвесь. Ваня ворвался в узкую стальную каморку управления. Перед ним возвышалось гигантское, покрытое ржавчиной колесо гидравлического привода.

Он обхватил металл своими огромными ладонями. В ту же секунду резкая боль пронзила его грудь — швы на свежем ранении лопнули, не выдержав колоссального давления. Белая ткань рубашки мгновенно пропиталась горячей, густой кровью, становясь пугающе алой в свете аварийных ламп. Но Ваня даже не поморщился. Его мышцы на руках и спине вздулись, превращаясь в тугие стальные канаты, а вены на висках были готовы лопнуть от напряжения.

— Давай же, тварь! Открывайся! — взревел он, и этот крик, полный первобытной ярости и воли к жизни, заглушил гул приближающегося взрыва.

С жутким металлическим скрежетом, напоминающим стон раненого зверя, колесо поддалось. Тяжелый рычаг пошел вниз. На мониторе в штабе, когда на таймере оставалось всего00:10, кроваво-красное свечение внезапно сменилось безмятежным изумрудным светом.

Зал управления взорвался ликующими криками, но Соня их не слышала. Она бессильно опустилась на колени прямо на холодный пол, закрыв глаза. В её наушниках царила тишина, прерываемая лишь тяжелым, хриплым дыханием Вани.

— Соня... — наконец прошептал он, и в этом шепоте было столько облегчения и изнеможения, что у нее перехватило дыхание. — Опасность миновала. Всё кончено. Я... я так чертовски сильно по тебе скучаю.

В этот момент в Сибири взошло солнце, окрашивая ледяную пустыню в цвета надежды, а Соня знала: её герой, её личный бог войны, снова совершил невозможное.

Глава 40: Рассвет после шторма — Дом, где живет любовь

Прошёл месяц. Сибирь неохотно прощалась с лютыми морозами, но здесь, в Подмосковье, уже вовсю пахло весной — влажной землей, оживающими деревьями и свободой. Старинная усадьба Лебедевых, полностью восстановленная из руин и очищенная от следов Волкова, светилась мягкими огнями в сумерках. Виктор и Петров гнили в СИЗО в ожидании пожизненного приговора за государственную измену, заказные убийства и терроризм. Справедливость, за которую было заплачено так дорого, наконец-то восторжествовала.

Ваня стоял на террасе, глядя на закат, окрашивающий небо в невероятные оттенки фиолетового и золотого. Теперь он был официально реабилитирован, все ложные обвинения были сняты, а его имя очищено. Его счета были восстановлены, но для него все эти миллионы не значили и сотой доли того, что он чувствовал сейчас. Главным богатством было то, что Соня больше не вздрагивала от резких звуков и больше не плакала во сне.

Соня вышла к нему, накинув на плечи уютный кашемировый плед. Она подошла со спины и нежно обняла его за талию, прижимаясь щекой к его широкой спине. Под её ладонями она чувствовала мерное, сильное биение его сердца — сердца, которое принадлежало ей одной.

— О том, что восемь лет назад, сидя в промерзшем бараке на руднике, я и мечтать не смел, что буду вот так просто стоять на террасе и дышать с тобой одним воздухом, — Ваня повернулся в её объятиях и притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. — Мне всё еще кажется, что я могу проснуться и снова оказаться в том аду.

Соня отстранилась на миллиметр и взяла его большую, мозолистую руку. Медленно, глядя ему прямо в глаза, в которых отражались последние лучи солнца, она положила его ладонь на свой живот. Ваня мгновенно замер. Человек, который не дрогнул перед дулом пистолета и не вскрикнул под пытками, сейчас выглядел напуганным и растерянным, как мальчишка. Под его ладонью пока не было ничего, кроме тепла, но он почувствовал этот невероятный, сакральный ток новой жизни.

— Соня... Ты серьезно? Ты не шутишь? — его голос дрогнул от нежности, которой он никогда раньше не позволял себе проявлять так открыто.

Ваня медленно опустился на колени прямо перед ней на доски террасы и прижался лбом к её животу, закрыв глаза. Весь мир вокруг перестал существовать. Не было больше шахт, крови, судов и врагов. Была только эта женщина и это хрупкое будущее, за которое он готов был умереть тысячу раз. Война закончилась. Начиналась Жизнь. Над лесом медленно поднималась первая звезда, ознаменовывая начало их общей, бесконечной вечности.

Глава 41: Аудиенция со смертью — Окровавленная лилия

— Я пришла. Отпусти ребенка, — Соня толкнула массивную, изъеденную ржавчиной железную дверь.

Внутри склада плыл густой белый туман. Холод мгновенно вцепился в её обнаженную шею, заставляя кожу покрыться мурашками. Петров сидел на облезлом деревянном стуле в самом центре зала, лениво потягивая водку прямо из горлышка. На его старческом лице застыла тошнотворная, плотоядная ухмылка. Соня подняла взгляд и её сердце пропустило удар: маленький мальчик, так пугающе похожий на Ваню, висел вниз головой на стальном крюке под самым потолком. Его лицо было бледным, почти синим от невыносимого мороза.

— Соня, ты всегда была храброй игрушкой, — Петров тяжело поднялся, и в его глазах вспыхнул опасный, безумный огонек. — Этот ублюдок Ваня разрушил всё, что я строил десятилетиями. Я хочу, чтобы он своими глазами увидел, как его единственная слабость и его хваленая наследница сдыхают в этой ледяной дыре.

— Если ты тронешь его хоть