Твоё равнодушное чудовище - Бэта Джейн Страница 3

Комната была тихой, обтянутой тёмной тканью. Дверь закрылась, отсекая мир остались только мы.

Она сразу попыталась взять инициативу. Потянулась, чтобы обвить меня руками, прижаться губами. Её дыхание пахло коктейлем и самоуверенностью. Мне стало резко, физически противно. Прикосновение её липких от блеска губ было бы хуже, чем тот кофе.

— Стой, — сказал я тихо, но так, что она замерла. Её наигранно-обиженная улыбка зависла на лице.

Я не стал целовать её. Не стал раздевать с намёком на страсть. Я повернул её к стене, лицом к бархатной обивке. Одним резким движением задрал подол её чёрного платья выше талии. Она взвизгнула — не от возбуждения, от неожиданности и уже пробивающегося сквозь него страха.

— Денис, что ты… — начала она, но я схватил её за волосы у затылка, собрав их в жгут в кулаке.

Не чтобы причинить невыносимую боль, а чтобы зафиксировать. Чтобы контролировать. Чтобы она почувствовала себя прикованной. Униженной. Чтобы каждое движение её головы зависело от моей руки.

Я не ждал, пока она смирится, возбудится или поймёт. Мне было наплевать, что она почувствует. Её тело было просто объектом, местом, куда можно слить эту проклятую, тлеющую весь день злобу. Всё было жёстко, быстро, механически. Каждый толчок был стиранием того утреннего пятна. Каждое её подавленное, задыхающееся всхлипывание в бархат стены — звуком, заглушавшим тот дурацкий смех в коридоре.

Я смотрел на её профиль, прижатый к стене. Видел, как с него сползает маска уверенности, обнажая шок, унижение, растерянность. Как в её глазах, расширенных от боли и непонимания, тухнет блеск. Она превращалась из Алисы в нечто безликое, в сосуд для моего гнева, именно этого я и хотел. Видеть, как ломается её наглая, дешёвая самоуверенность. Не словами, а молчанием и грубой силой.

Я не дожидался её. Кончил, когда пришло время, с тихим, сдавленным выдохом, больше похожим на облегчение, чем на наслаждение. Потом отпустил её волосы.

Она съехала по стене на колени. Плечи тряслись. Платье было задрано, причёска разрушена. Я поправил брюки, чувствуя лишь пустую тяжесть в мышцах и полное, ледяное спокойствие. Злость ушла. Её больше не было.

Не говоря ни слова, я повернулся и прошёл в небольшую душевую в углу комнаты. Включил воду. Смыл с себя её запах, её позор, следы этого акта агрессии. Вернулся в комнату сухим, уже в пиджаке.

Она всё ещё сидела на полу, прислонившись к стене, безучастно глядя перед собой. В её глазах была та самая мутная пустота, которую я так ценю. Полное опустошение. Слом.

Я посмотрел на неё сверху вниз, как на испорченную вещь.

— Мне пора, — сказал я абсолютно ровным, бытовым тоном.

Развернулся и вышел. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

На улице я вдохнул полной грудью. Воздух был чистым, холодным. Чувство оскорбления исчезло. Его не было. Оно было инвестировано. Возвращено отправителю с процентами.

Я сел в машину, но вместо того чтобы завести мотор, достал телефон. Открыл приложение «Охотников», но не стал листать новые цели. Я закрыл глаза.

Передо мной снова возникло не сломленное лицо Алисы у стены. А другое. Испуганное, виноватое, с каплей кофе на подбородке, Катя.

— Пустое место, — повторил я себе.

Но почему-то именно это «пустое место» не давало покоя. В нём не было наглой самоуверенности, которую можно сломать. В нём была… тишина, глубина. Как чистый лист. На нём можно написать не просто страх. На нём можно создать настоящий шедевр. Такой, чтобы все эти жалкие игроки поняли, кто здесь настоящий Архитектор.

Мысль укоренилась и начала пускать ядовитые, извилистые ростки.

Глава 4

Денис

Тишина. Слишком тихая после вчерашнего. Я смотрю на три уведомления от Алисы и стираю их, не читая. Она выполнила свою функцию — как холодильный компресс на ушиб. Теперь просто кусок мяса с претензиями.

Но под кожей осталось другое — зуд. Не от гнева, а от любопытства. От той странной, щемящей пустоты, которая зовётся Катя Волкова.

«Пустое место». Да. Но я ненавижу пустоту. Она бросает вызов. Это как видеть идеально чистый холст в галерее — рука так и тянется сделать на нём первую, властную чёрту. Но сначала надо понять, какая краска не смоется.

Я запустил свои скрипты. Глубокий поиск. Не просто по соцсетям. По всему, что оставляет цифровой след: регистрации на форумах, старые аккаунты на заброшенных сервисах, упоминания в школьных новостях из её города (какой бы он ни был).

Ничего. Абсолютный ноль.

Страница ВК — бутафория. Создана и заброшена. Ни одного реального контакта, ни одной геометки. Это не профиль человека. Это маскировка. Но от кого? Или для чего?

Я полез глубже. Платные базы. Налоговые, медицинские, образовательные — косвенные данные, которые есть о всех. Сломал пару прокси, чтобы не светиться. Снова — стена. Как будто человек родился в восемнадцать лет и поступил в МГИМО. Либо у неё нет документов (маловероятно), либо кто-то очень серьёзно почистил за ней поле. Кто-то, у кого есть доступ к системам поважнее моих игрушек.

Леха справился бы, у него есть контакты в даркнете, ребята, которые воруют базы данных целыми госучреждениями. Но я ему не доверяю. Это моя дичь. Я почувствовал это нутром — в этой тишине, в её опущенных глазах есть что-то важное. Не просто жертва.

Физическая слежка? Слишком примитивно. Она насторожится. Нет. Мне нужен не внешний след. Мне нужно заглянуть внутрь. Увидеть, как работает её тихий, незаметный мирок. Как она думает. Чего боится на самом деле.

Меня осенило. Не подходить к ней. Не пытаться втереться в доверие. Это слишком прямолинейно, слишком предсказуемо для такого причудливого объекта. Надо сделать так, чтобы она подошла ко мне.

Но как? Она же боится даже взглядов.

Ответ пришёл из воспоминания. Её голос, когда она извинялась: тихий, ровный, без дрожи. Не истеричный, не плаксивый. Пустой. В этом была странная сила. Она не сломалась тогда, при всей группе. Она просто закрылась.

Что, если предложить ей не дружбу, не жалость, а сотрудничество? Деловое, холодное, безэмоциональное. То, что не будет её пугать, потому что не будет требовать чувств, которых у неё, кажется, нет.

План сложился мгновенно. Он был изящнее, чем любая симуляция дружбы.

Завтра. Утром после пары по римскому праву. Я не буду её утешать. Не буду притворяться добрым. Я буду требовательным, немного высокомерным «заказчиком» и это её не