Тень прошлого - Elza Mars Страница 29

На мгновение она увидела себя в чёрных доспехах, с мечом в руке, а за спиной — тысячи фигур в плащах.

— Ты готова? — спросил мужчина.

— Нет, — ответила Лира. — Но я всё равно сделаю это.

Символ на её запястье вспыхнул, и ветер завыл, как живое существо. Когда видение рассеялось, Лира стояла одна среди руин. Но теперь она знала: путь лежит назад — в её родную деревню. Туда, где всё началось. Туда, где её отец, некогда мудрый жрец, стал пленником Тьмы. Дорога заняла несколько дней.

По пути Лира чувствовала, как символ на запястье пульсирует всё сильнее, словно отзываясь на приближение к дому. В воздухе витал запах тления — не огня, а чего-то древнего, гнилого. Деревня встретила её молчанием. Дома стояли тёмные, окна заколочены, на улицах — ни души. Только ветер шелестел сухими листьями, да где-то вдали слышался глухой стук — будто сердце, бьющееся под землёй. У центрального колодца Лира остановилась.

Вода в нём была чёрной, как смола, и когда она наклонилась, чтобы заглянуть внутрь, поверхность зашевелилась, образуя лицо — её отца. Но это был не он.

Глаза светились алым, губы кривились в усмешке.

— Добро пожаловать домой, дочь, — прошипел голос из воды.

— Отец, — Лира сжала кулаки. — Я пришла спасти тебя.

— Спасти? — смех, донёсшийся из колодца, был похож на скрежет металла. — Ты не понимаешь. Я не пленник. Я — проводник.

Из воды поднялась тень — высокая, сгорбленная фигура, одетая в чёрные одежды. Это был её отец, но его черты исказились, кожа покрылась трещинами, из которых пробивался тусклый свет.

— Ты позволил Тьме поглотить тебя, — сказала Лира. — Но ещё не всё потеряно.

— Потеряно? — он рассмеялся. — Нет. Я наконец-то вижу истину. Тьма — это сила. Это освобождение.

— Освобождение от чего? — она шагнула вперёд. — От себя? От тех, кто любил тебя?

Отец замер. На мгновение в его глазах промелькнул отблеск прежнего человека — того, кто учил её читать звёзды, кто рассказывал сказки у камина.

— Лира… — прошептал он.

— Я знаю, ты там, — она протянула руку. — Внутри. Ты не один. Мы можем это исправить.

Символ на её запястье вспыхнул. Тень отца отпрянула, зашипев.

— Не смей! — его голос стал глухим, чужим. — Ты не понимаешь, что делаешь!

— Понимаю, — твёрдо ответила Лира. — Я возвращаю тебя домой.

Она сделала шаг вперёд, коснулась его руки. Символ на её запястье засиял ярче, и из него вырвался луч света — чистый, золотой. Он окутал фигуру отца, проникая в трещины на коже, вытесняя тьму. Отец закричал. Его тело содрогалось, тени вырывались из него, шипя и извиваясь, как змеи. Но свет не угасал — он становился сильнее. Через несколько мгновений всё стихло.

Отец стоял перед ней — измождённый, но живой. Его глаза снова были обычными, человеческими.

— Лира, — прошептал он, падая на колени. — Что я наделал?

Она обняла его, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

— Всё позади, — сказала она. — Мы восстановим деревню. Мы исцелим этот мир.

Отец поднял взгляд. В его глазах светилась надежда.

— Как?

— Вместе, — улыбнулась Лира. — И с помощью тех, кто верит в меня. В нас.

Вдали, за холмами, она почувствовала: Зена и Габриэль приближаются. Их связь стала сильнее, чем прежде. Ключ пробудился. И теперь они были готовы. Лира отстранилась от отца, всматриваясь в его лицо. В глазах его ещё мерцала искорка надежды — хрупкая, как первый луч рассвета.

— Нам нужно начать с колодца, — сказала она, поворачиваясь к чёрной воде. — Именно оттуда исходит тьма.

Отец медленно поднялся на ноги. Его движения были скованными, будто он заново учился владеть собственным телом.

— Я… я помню, как всё началось. — Его голос дрожал. — Это был голос. Он шептал мне обещания. Говорил, что я избранный. Что смогу изменить мир.

— И ты можешь его изменить, — твёрдо ответила Лира. — Но не так, как он хотел.

Они подошли к колодцу. Лира наклонилась, всматриваясь в маслянистую поверхность. На этот раз вода не показывала ей лицо отца — она отражала саму Лиру, но с искажёнными чертами: глаза горели алым, на губах играла холодная усмешка.

— Смотри, — прошептала она отцу. — Это то, во что ты мог превратиться. Но ты сопротивлялся. Даже когда тьма поглотила тебя, часть тебя оставалась свободной.

Отец опустил взгляд в воду. На мгновение его лицо исказилось от ужаса.

— Что же мне делать? — прошептал он. — Как искупить то, что я натворил?

— Помочь мне запечатать колодец. — Лира подняла руку, и символ на её запястье вспыхнул ярче. — Вместе мы можем это остановить.

Она начала произносить древние слова — те, что помнила ещё с детства, когда отец учил её основам магии. Символ на её руке разгорался всё сильнее, отбрасывая золотые блики на стены колодца. Отец присоединился к ней, сначала неуверенно, затем всё более решительно. Его голос, поначалу дрожащий, обрёл силу. Вместе они создавали круг света вокруг колодца, замыкая тьму внутри. Но когда печать почти сформировалась, вода в колодце вскипела. Из глубины вырвался вопль — не человеческий, не звериный, а нечто древнее, злое.

— Думаете, это так просто? — прошипел голос, разносясь эхом по всей деревне. — Вы лишь пешки в игре, которую не понимаете.

Поверхность воды вздыбилась, образуя чудовищную фигуру — тень с тысячей глаз, каждый из которых смотрел прямо на Лиру.

— Ты думаешь, что спасла его? — засмеялась тень. — Посмотри внимательнее.

Лира обернулась к отцу. Его глаза снова светились алым. На коже проступили чёрные прожилки, расползаясь, как трещины на старом стекле.

— Отец? — её голос дрогнул.

— Прости, дочь, — прошептал он, и в его голосе больше не было тепла. — Я пытался сопротивляться. Но она сильнее.

Тень в колодце захохотала.

— Каждый, кто прикоснулся к тьме, становится её частью. Твой отец — лишь начало. Скоро все, кого ты любишь, окажутся здесь.

Лира отступила на шаг. Символ на её запястье пульсировал, но теперь она чувствовала: его силы недостаточно.

— Нет! — она подняла руку, пытаясь вновь направить свет. — Я не позволю!

Но свет дрогнул и погас. Отец стоял перед ней — высокий, прямой, но уже не тот человек, которого она знала. Его глаза были полностью чёрными, а на губах играла та же холодная усмешка, что и у тени в колодце.

— Лира, — его голос звучал теперь иначе — глубже, холоднее. — Ты всё ещё веришь, что можешь победить?

— Я верю в тебя, — она шагнула вперёд, игнорируя предостерегающий шёпот тьмы. — Где-то внутри