Законная добыча - Саша Кей Страница 25

удачное время, но больше у тебя не выйдет, — Сафаров пенит шампунь на моих волосах и возится с этим даже дольше, чем с моей грудью, у него явно пунктик. Как это ни противно признавать, но делает он приятно. — Мы пробили номера машины, на которой тебя увезли, подняли связи, чтобы по дорожным камерам отследить, где вы, но это не такое быстрое дело. Веселее пошло, когда сработал жучок в квартире Павла Андреевича.

— Я не понимаю, зачем ему это, — упираюсь ладонями в запотевшую кафельную стену, пока душевой лейкой Амир смывает с меня шампунь и гель.

— Если сложить два и два, то получится четыре. Дорогой советник очень хотел меня подставить. Свалить на меня твоё убийство. Было бы ещё одно красивое дело с подставой.

Я соображаю со скрипом:

— То есть ты считаешь, что убийство Бекхана устроил Павел Андреевич? — я готова в это поверить, мерзкий тип с самого начала произвёл на меня впечатление двуличного подлеца, а уж после того, что произошло сегодня, и вовсе не остаётся сомнений, но что он способен отправить человека на смерть. Только я всё равно не могла понять, какие цели Павел Андреевич преследовал.

— Практически уверен в этом.

— Какой в этом смысл? Что там не поделили твой брат и Павел Андреевич в прошлом — это один вопрос, но избавляться от тебя? Ты же всё равно не собираешься оставаться в городе…

— Вот, чтобы прояснить этот момент, мы и побеседуем с ним завтра. Думаю, он как раз созреет поговорить по душам. Дима — хороший психолог, и методы у него травматичные, но рабочие.

— Ты всё это мне рассказываешь, потому что я уже никому… — сглатываю горький ком. — Тогда почему ты за мной приехал?

Я не знаю, что я хочу услышать от Сафарова. Наверное, что он понял, что мстить надо не моему отцу, и Амир готов отпустить меня, если я никому не расскажу про похищение и всё то, что я услышала за последние двое суток.

Это дало бы мне надежду, но Сафаров не спешит меня успокоить.

— Стоило оставить тебя там? — жёстко спрашивает он. — Это твоя благодарность?

И это в очередной раз руинит всё.

— Какая мне разница, кто меня убьёт? Артём хотя бы хотел гуманно меня задушить, — развернувшись к Амиру лицом, я несу откровенный бред. — Он не лез ко мне грязными лапами!

— Твоя очередь, — он впихивает мне в руки полотенце.

— Что? — не понимаю, о чём он.

Сафаров зажимает моей рукой полотенце и показывает, чего от меня ждёт.

— Раз мои руки для тебя грязные, то приведи их в порядок. И не только их.

Глава 25. Неизбежность

Не нужно быть профессором психологии, чтобы понять, что я сама только что спровоцировала Сафарова. Осторожность в очередной раз мне отказала. Бояться — я его, конечно, боюсь, но, видимо, недостаточно, раз позволяю себе подобные высказывания.

И Амир решил это исправить, поставить меня на место.

Я замираю, а Сафаров, накрыв мои пальцы, сжимающие полотенце, проводит им по своему животу.

— Я жду, — требовательный тон на этот раз не оставляет свободы для протеста. Я сейчас где-то на той границе, за которой расплата последует за любое неповиновение.

Вздрогнув, я хватаюсь свободной рукой за стену, чтобы не потерять равновесие, и моя грудь остаётся без прикрытия. Может, если бы он пялился на нее, мне было бы легче, однако Сафаров смотрит мне в лицо, наблюдая за моими эмоциями, которые я, в отличие от него, скрывать не научилась, и мне кажется, что это последний этап моего «обнажения».

Беззащитность, вот что я ощущаю.

И вместе с тем, не могу отделаться от странного чувства, что пока этот мужчина рядом, других опасаться не стоит. Это делает его ещё более угрожающим в моих глазах, будто мир сейчас замыкается на нём, делая его самым важным.

И я слушаюсь Амира, понимая, что до сих пор мне позволялось очень многое, и если я не хочу ужесточения условий, придётся принимать правила игры, навязанные Сафаровым. Он же их озвучил предельно чётко: «Я говорю — ты выполняешь».

И всё же я не могу опустить глаза на то, что делаю.

Краем взгляда я уже заметила эрекцию, вызвавшую у меня неожиданное волнение, и всеми силами пытаюсь остановить неуклонно возрастающее животное возбуждение. Просто стокгольмский синдром какой-то.

Кровь шумит в ушах, пока я омываю стальные мускулы. Тело Амира напряжено, как струна. Задевая пальцами плотную кожу, я чувствую под ней мощь, и она против воли меня смущает.

Под пристальным взглядом Сафарова, щеки мои заливает краска, и когда наступает очередь геля для душа, меня едва держат колени. Всё становится совсем плохо, потому что приходится действовать ладонями, и это похоже на ласку. Амир не спешит повернуться ко мне спиной, поэтому чтобы пройтись по всему телу, я вынуждена его почти обнимать, прижимаясь к нему грудью, чувствуя животом твёрдость члена.

«Это пациент!» — твержу себе я, чтобы загнать непрошеные реакции обратно, но получается плохо. Сафаров слишком подавляет, чтобы походить на больного, требующего ухода.

«Это враг, преступник!»

Но древний мозг и женская сущность спелись и видят в Сафарове только сильного самца, которому сто́ит подчиниться, хотя бы для того, чтобы выжить.

Тянусь к лейке, чтобы, наконец, покончить с этой унизительной для меня процедурой, но Амир меня останавливает:

— Ты кое-что пропустила, — он перехватывает мою руку и заставляет обхватить напряжённый ствол. — Что? Твоя дерзость уже закончилась?

О да! Какое уж тут сопротивление, когда меня не отпускает дрожь. Во рту пустыня, ноги едва держат, а сознание концентрируется на тех движениях, которые моим кулаком совершает Сафаров, скользя членом в ладони от основания до головки и обратно.

Самое постыдное, что в такт этим движениям, у меня между ног разливается жар, вызывая тёмное томление и усиливая спазм внизу живота.

Поймав ритм, я даже дышу, ускоряясь вместе с ним. Я зажмуриваю глаза, когда чувствую, как под сдержанное шипение Амира, брызгает густая сперма, увы, на этом позор не заканчивается.

Сафаров прижимает меня лопатками к гладкому кафелю, и его рука уверенно проникает между моими бёдрами, и мне не увернуться от этого.

— Ну что же ты, Анна, — насмешничает Амир, раздвигая складочки, позорно скользкие и вовсе не от мыла. — Теперь я чистый, у тебя ещё остались возражения?

Подушечка большого пальца кружит в сладкой зоне в поисках чувствительного местечка, и неизбежно его находит. Моё тело выдаёт себя подрагиваниями, каждый раз, когда Сафаров задевает пульсирующий клитор, хоть я и кусаю губы, чтобы