Наблюдатель. Фантастическая правда, или Второе пришествие Христа - Валентин Андреевич Логунов Страница 25

Это величие и дань божеству, тем не менее, не обманывали Аврама. Город, думал он, обречен на разорение и гибель, потому что утонул в грехах. И самый большой его грех – самодовольство и гордыня. Вавилоняне бросают вызов богам, и разве богам это понравится? В отличие от шумеров жители Вавилона не уподобляются сотворенной богами природе, не помогают ей, а пытаются возвыситься над нею. Но как возвыситься над Творцом, над богами!? И вавилоняне ничего другого не придумали, как построить башню до небес, до дома божеств, а чтобы оправдать свое безумие, сделать себе имя и увековечить его в истории, говорили жителям города, архитекторам и строителям, рабам, будто башня необходима для того, чтобы всем спастись в случае нового потопа. И таким образом они решили встать над богами и отомстить им за гибель своих предков во время потопа. И люди поверили, с энтузиазмом приступили к возведению бессмысленного здания-гиганта, а иные убедили себя и убеждали других, что послушание богам есть рабство.

Башню окружал храмовый город Эсагила. Здесь незаметно, но настойчиво пытались заменить веру: на место истинных богов пришли лукавые обманщики-астрологи, составлявшие гороскопы. Люди отрицали богов-творцов и теперь верили в гадания, магию цифр, спиритизм, колдовство, сглазы. Все это родилось в Эсагиле. И все это, подумал Наблюдатель, расцветет в наши дни.

Теперь же Аврам, оглядывая храмовый город и башню, думал о том, что под ними и мостовыми погребены тысячи погибших на строительстве. И десятки тысяч искалеченных окончили жизнь в страданиях и нищете. Такова цена амбициям царей и вельмож. Аврам спрашивал себя: разве добрые боги пожелали бы ценой жизни тысяч увековечить свое имя, принимать подношения на алтаре? Нет и нет! Это делают сами люди, их вожди и жрецы. Боги не нуждаются в славе, она нужна человеку и, прежде всего, человеку-властителю.

Наблюдатель слышал рассуждения Аврама и печаль все шире разливалась в душе. Ему хотелось прокричать громко, на всю равнину, названную Эдемом: «Минули четыре тысячи лет и в огромном мире, о котором вы даже не подозревали, ничегошеньки не изменилось! Также строят бессмысленные пирамиды, вырубают последние леса. Обмелели реки, воздух разбавлен отходами горения, почва засорена ядами и родит отравленные плоды, моря залиты нефтью. Ничего, обращался Наблюдатель и к Авраму, не изменилось и в отношениях людей. Богатых тысячи – бедных миллиарды. Рабов на рынке, как у вас, не продают, рабами рождаются. Истинная свобода подменена „правами человека“, а права человека заключаются в праве родиться и умереть в несправедливом мире. Мир стал еще эгоистичнее. Каждый имеет право надеяться только на себя, уважать и любить только себя. Человечество разделено на части и точит зубы друг на друга подобно тому, как Аккад изрыгает свою зависть к Уру. Бедный Ур, я плачу вместе со всеми черноголовыми, преобразователями земли, добропорядочными людьми, сумевшими построить благородное общество. Я вместе с ними проклинаю эламцев, погубивших город и его храм».

О Нингаль, как это вынесло сердце твое,

как ты еще жива!

О праведные жены, чей город разрушен,

как жить теперь вам!

О Нингаль, чья земля погибла,

как это вынесло сердце твое!

Когда город твой разрушен, как жить тебе!

Когда дом твой разрушен, как еще бьется сердце твое!

Твой дом стал домом слез, как вынесло это сердце твое!

Твой город обращен в руины, ты более не госпожа его,

твой дом, преданный киркам, – ты более не живешь

– в нем,

твой народ предан гибели – ты более не царица,

Ур, прибежище твое, предан ветрам, как жить тебе!

Отец Нанна, твой ишиб-жрец не совершенствует

кубки твои,

черноголовые люди не омываются ради твоих пиров,

льном теперь им грязь; видом стали они иные,

песня твоя превратилась в стон,

бык не вернулся в стойло, жир его не приготовлен

для тебя,

овцы твои не в стадах, молоко их не поднесли тебе,

те, что жир приносили тебе, не несут его боле из стойла,

те, что молоко подавали, не приносят его

из овечьего стада,

рыбаки, что приносили рыбу тебе, повержены горем,

река твоя, приспособленная для лодок магур,

посередине заросла тростником,

дорога твоя, подготовленная для колесниц,

поросла терном.

О, царица, город плачет перед тобою

как перед матерью своей,

Ур, как дитя улицы, что была разрушена, ищет тебя,

дом, как потерявший все человек,

простирает руки к тебе,

кирпичная кладка праведного дома, как человеческое

существо, взывает к тебе: «Где ты? Молю!»

Да возгласит Ан, царь богов, устами твоими: «Довольно!»

Да огласит Энлиль, царь земель,

тебе благосклонную участь,

да вернет он Ур на место свое для тебя: царствуй в нем!

Их царь, владыка Хаммурапи, эгоистичен и, судя по его кодексу законов, жесток. Аврам содрогаясь читал параграфы кодекса. Они были выбиты на куске диорита высотой свыше двух метров и имеющему форму фаллоса. За малейшие проступки жители Вавилона подвергались варварскому наказанию. Им прокалывали или отрезали уши, губы, пальцы, обливали лицо кипящей смолой. В униженном положении находилась женщина. Если жена требовала развода, ее разрешалось утопить. Если жена много болтала, пренебрегала своим домом и не воспитала детей порядочными людьми, ее надлежало бросить в воду. Невольно Аврам сравнивал законы шумеров и Хаммурапи и вновь сожалел об уходе из Ура. Одно преимущество вавилонских законов, усмехнулся он про себя, имея в виду Сару: женщину все же следует держать в воловьем ярме.

В Вавилоне ему открылась истина: боги у разных народов и людей таковы, каковы сами люди. Эта еретическая мысль поначалу взволновала его, и он поспешил избавиться от нее. Но она крепко засела в голове. Как случилось, размышлял он, что у шумеров боги подобно заботливому родителю учат людей уму-разуму, заботятся о них, даже любят их, а вавилонские умеют быть только жестокими? Да, боги шумеров наказывают человека, но лишь за причиненное другим людям зло, за нанесенные обиды, за отказ помочь попавшему в беду, а вавилонские рубят с плеча, равнодушны к бедам человека.

Аврам посетил ателье приятелей, однако мастерские уже принадлежали другим. На его вопрос, как отыскать прежних владельцев, новые хозяева грубо ответили, что они не пастухи, чтобы следить за овцами. Может быть, твои друзья в