Белая птица и черный змей - Екатерина Витальевна Белецкая Страница 23

— Но… разве это происходит впервые? — удивился Ит. — Я, конечно, не ученый, но о лунных циклах читал, и немало. Да, луны могут уходить на большое расстояние, поскольку орбиты у них эпилептические, но раньше птицы из-за этого ни на кого не нападали.

— Вы правы, молодой человек, — закивал профессор. — Но всё бывает в первый раз. Не исключено, что, помимо упомянутого, существовал в тот день ещё какой-то фактор, который, в совокупности с первым, сделал возможным аномальное поведение стаи.

— Вот даже как, — Скрипач нахмурился. — А что это за фактор такой? И что делать людям?

— Что за фактор — пока сказать не могу, потому что не имею о нём сведений, — ответил Гиркош. — А люди… думаю, им следует соблюдать осторожность. Не кормить птиц, не уходить далеко от машин или экипажей. Лошадей нужно укрывать плотными попонами, или хотя бы держать попоны наготове. Кроме того, чайки боятся резких звуков, поэтому, думаю, автомобильный клаксон может их отпугнуть, хотя бы на какое-то время.

— О, это весьма дельный совет, — обрадовался Скрипач. — Шум, верно? Птицы боятся громкого шума? А если брать с собой трещотки, например, или что-то подобное? Это может помочь?

— Вполне, — кивнул профессор. — Даже детские рожки, ну, знаете, такие трубочки с пронзительным звуком, могут пригодиться.

— Спасибо, мы обязательно упомянем об этом в статье, — пообещал Ит. — Скажите, профессор Гиркош, а чайки могут переносить какие-нибудь вредные болезни?

— Могут, — подтвердил профессор. — К сожалению, могут, и ещё как. И сальмонелла, и грибковые инфекции, и бактериальные заболевания, типа кишечной палочки. Конечно, от части заболеваний существует лечение, например, антибиотические среды, но они помогают далеко не всегда. Поэтому близкого общения с чайками лучше избегать. И не следует трогать их помёт, так и напишите. Увы, но чайка не самая чистая в мире птица. Хотя следует признать, что летают они очень и очень красиво. Геометрия крыла чайки — это наше будущее, — сказал он со значением. — Природа в своих инженерных решениях далеко опередила нас всех. И не только чайки хороши в полете, не только! Взять, например, зимородка. Или серого сокола. Или даже обыкновенную утку-крякву. В каждой из этих птиц самой матерью-природой заложено зерно совершенства, ведь их крылья полностью соответствуют стоящей перед ними задаче…

Профессора удалось кое-как заткнуть только через двадцать минут, а до того — пришлось выслушать долгую и пространную лекцию. Профессор Гиркош своё дело любил преданно и фанатично, и благодарных слушателей отпускать не спешил.

— Как же это утомительно, — простонал Скрипач, когда они, наконец, вышли на улицу. — Он мировой мужик, конечно, но мне эти птичьи крылья теперь сниться будут, наверное.

— Мне тоже, — кивнул Ит. — Ладно, поехали дальше, писать статью, и пробовать решить проблему с Элин и слежкой.

* * *

Элин, разумеется, была дома. Она приготовила обед, по её словам, в этот раз простенький, потому что продуктов осталось немного, и, в ожидании их возвращения, сидела на диване в кухне, и читала какую-то старую книжку. Бао, по кошачьему обыкновению, дремала в кресле.

— Ну, как всё прошло? — спросила Элин, когда они вошли в кухню.

— Довольно любопытно, — ответил Ит. — Профессор очень увлеченный дядька, рассказал много всего интересного, но по делу не сказал почти ничего. Он ничего не знает.

— Может быть, он врал? — нахмурилась Элин.

— Нет, — покачал головой Скрипач. — Он не врал. Он и сам в большом удивлении после того, что случилось с чайками. Говорил о фазах лун, о каких-то новых неизвестных факторах, но на этом всё. Ладно, напишу статью, раз Эмилия приказала. Сделаю упор на безопасности, профессор про это сказал действительно дельные вещи.

— И что он сказал? — спросила Бао, зевая.

— Что от птиц можно защищаться при помощи громких звуков, — ответил Ит. — Логично, в этом он совершенно прав. Трещотки, дудочки — этим можно, по его словам, отпугнуть стаю.

— Сперва зонтики, теперь дудочки, — хмыкнула Бао. — И вообще, вам не кажется, что этими статьями вы радуете исключительно стариков, про которых пишете? Мирта, теперь профессор. Смешно.

— А что делать, — развёл руками Скрипач. — Ит, кассеты сам проявишь, или мне это сделать?

— Сделай ты, — попросил Ит. — Мы хотели пройтись, чтобы разобраться со слежкой, если она есть. Сейчас перекусим, и отправимся. А ты страдай.

— Тоже мне, страдания, — хмыкнул Скрипач. — Дел на час, ну, на полтора. Элин, что на обед?

— Суп с клёцками, и мясо с луковой подливкой, — ответила та. — Сладкого, к сожалению, ничего нет. Нужно будет купить что-то к ужину, наверное.

— Купите просто сахар, я сделаю, — предложил Скрипач. — Мука есть, масло тоже…

— Ты чего-то разошелся, — заметил Ит. — И статья, и фотографии, и сладкое. Не слишком?

— Нет, — покачал головой Скрипач. — Если честно, я хочу побыть в одиночестве и подумать. Меня в этом всём что-то сильно смущает, но я не понимаю, что именно.

— Не только тебя, — кивнул Ит. — И не что-то, а практически всё. Колоссальный диссонанс, который проявляется там, где его вообще не ждёшь.

— Например? — спросила Элин.

— Например, откровения профессора о микробиологии и антибиотических средах, — ответил Ит. — Если брать Сонм, подобные вещи начинают появляться в середине двадцатого века, ориентировочно, конечно, то есть тогда, когда прогресс прошел намного дальше, чем он это сделал здесь. Антибиотики? В конце первого уровня? Их не может быть, хотя бы, потому что химическая промышленность ещё не настолько развита. А они есть. Или — тот горельеф с руками, который мы видели сегодня. Одни только эти руки чего стоят.

— Какой горельеф? — удивилась Бао.

Скрипач рассказал о том, что они увидели на опорной стене в парке. Бао задумалась, Элин тоже.

— Зайдем в букинистический, посмотрим, что там можно найти по теме, — сказала Элин. — Может быть, путеводитель по городу, или энциклопедия, или справочник по искусству