Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова Страница 23

Сижу, не в силах пошевелиться. Не в силах произнести ни слова.

Он был влюблён в меня?

Максим берёт меня за руку.

Его ладонь накрывает мою, тёплая, сильная.

– Таня, я... – начинает он.

– Подожди, – перебиваю я резко, вырывая руку. – Максим, подожди.

Отодвигаюсь.

Хватаюсь за голову, делаю глубокий вдох и говорю, не глядя на него:

– У нас же с тобой дружеская встреча, – бормочу я, и голос дрожит. – Я... я помирилась с мужем, развода не будет. Я простила его... мы вместе... не продолжай, пожалуйста.

Тишина.

Долгая, тяжёлая тишина.

Поворачиваюсь к нему.

Максим сидит рядом, смотрит на меня.

В глазах удивление, расстройство, боль.

Глава 16

Глава 16

Неловкое молчание повисает между нами, тяжёлое, как свинцовая плита.

Максим сидит за столом, смотрит куда-то перед собой, сжимая губы. Вижу, как напряжена его челюсть, как он о чём-то напряжённо думает.

Пальцы сжимают чашку с кофе так сильно, что костяшки белеют.

Я сижу рядом, не зная, куда деть руки, куда смотреть.

Чувствую себя полной дурой.

Зачем я согласилась на эту встречу?

Зачем?

Должна была понимать, что это может привести к такому разговору. Должна была предвидеть. Но нет, пошла, не думая о последствиях.

И теперь поставила его в неловкое положение. Заставила признаться в чувствах, а потом отвергла. Как же мне стыдно.

– Макс, я... – начинаю неуверенно, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию.

Он резко поворачивается ко мне, перебивая.

– Не надо ничего объяснять, Тань, – говорит твёрдо, но в голосе слышится напряжение. – Я понял. Ты помирилась с мужем. Я понял.

Пауза. Он отводит взгляд, смотрит в окно.

– Хотя удивлён, – добавляет тихо, почти себе под нос.

Что-то внутри меня сжимается от этих слов.

Удивлён.

Конечно, удивлён.

Наверное, думает, что я терпила, всепрощающая жена, которая держится за мужа, что бы он ни вытворил.

Хочу что-то сказать, объяснить, но в этот момент звонит его телефон.

Резкий, настойчивый звук разрывает тишину.

Максим достаёт телефон, смотрит на экран, хмурится.

Берёт трубку.

– Да, слушаю, – голос мгновенно становится профессиональным, собранным.

Слушает несколько секунд. Лицо темнеет, брови сдвигаются.

– Как? – резко спрашивает он, и слышу тревогу в голосе. – Обеспечивайте дыхательную поддержку, скоро приеду!

Он вскакивает со своего места, кладёт трубку в карман.

– Извини, – говорит быстро, доставая бумажник. – Проблемы с пациентом, которого я веду. Мне надо срочно уезжать.

Встаю следом.

Он быстро расплачивается на кассе, мы выходим из кафе.

Холодный декабрьский воздух бьёт в лицо, но я его почти не чувствую. Мысли путаются, эмоции перемешиваются.

Садимся в машину.

Максим заводит двигатель, выезжает с парковки. Едет быстро, но аккуратно, явно торопится. Руки крепко сжимают руль, взгляд сосредоточен на дороге.

Еду молча, смотрю в окно. За стеклом мелькают огни фонарей, редкие машины, заснеженные обочины. Скоро город – вижу, как вдали появляются высотки, яркие вывески магазинов.

Думаю: как вовремя этот звонок.

Как вовремя.

Ещё минута в том кафе, и не знаю, что бы я сказала. Как бы себя повела. Я растерялась. Совсем растерялась.

– Надо срочно в больницу, – говорит Максим, не отрывая взгляда от дороги. – Поедешь со мной до туда или лучше по пути где высадить? До твоего дома не доехать, извини, время не терпит.

– Доеду до больницы, – отвечаю быстро. – Оттуда возьму такси.

– Я вызову тебе, – говорит он и берёт телефон, открывая приложение прямо за рулём.

Едем в тишине. Он откладывает телефон. Молчим уже несколько минут. Я не выдерживаю, поворачиваюсь к нему.

– Прости, пожалуйста, Максим, – говорю тихо, и голос дрожит. – У нас был такой замечательный вечер, и я всегда рада тебя видеть. Всегда. Просто... мы решили сохранить семью... и...

Не знаю, как закончить фразу. Слова путаются, не складываются в нужный порядок.

Максим бросает на меня быстрый взгляд, потом снова смотрит на дорогу.

– Тань, тебе не за что извиняться, – говорит он спокойно, и голос становится мягче. – Я был влюблён в тебя много лет назад, и когда увидел тебя снова... Блин, чувствую себя мальчишкой, – видимо, ему тоже непросто подбирать слова. – Увидел и... А ещё узнал, что ты собираешься разводиться. Решил, что это шанс, что надо попытаться.

Он усмехается грустно.

– Ничего страшного не произошло. Мы встретились, и я признался в своих чувствах. Не надо ни в чём винить себя.

Он сказал это так легко, так просто. Будто ничего особенного не случилось. Никакой неловкости.

С ним комфортно. Просто. Легко.

Еду молча, не зная, что ответить. Смотрю на его профиль – сосредоточенное лицо, сжатые губы, руки на руле. Красивый. Сильный. Понимающий.

И я отвергла его.

Подъезжаем к больнице.

Максим паркуется у входа, глушит двигатель. Мы выходим из машины. Стоим рядом несколько секунд в тишине. Холодный ветер треплет мои волосы, снежинки падают на лицо.

Он поворачивается ко мне, смотрит в глаза.

– Такси сейчас подъедет. Спасибо за встречу, – говорит серьёзно, поджимая губы. – Звони в любое время, если понадоблюсь. Извини, что не довёз до дома.

Наклоняется, чмокает меня в щёку – быстро, по-дружески.

Потом разворачивается и бежит к входу в клинику. Белые двери распахиваются, он исчезает внутри.

Стою на холодной парковке, держась рукой за щёку, которую он только что поцеловал. Чувствую тепло его губ на коже. Сердце колотится.

Что я наделала?

Жду, такси, кутаясь в куртку, переминаясь с ноги на ногу от холода.

Наконец подъезжает машина. Сажусь на заднее сиденье, водитель включает музыку – что-то тихое, спокойное.

Еду и думаю.

Он словно разочаровался там, в кафе.

Так удивился. Наверное, думает, что я не ценю себя, что позволяю вытирать об себя ноги… вцепилась в мужа и готова простить ему что угодно.

А может, так и есть?

Может, я действительно такая?

Стоп. Хватит.

У меня есть своё мнение. Я решила простить своего мужа, потому что он оступился. Потому что двадцать лет вместе – это много. Потому что иногда можно и нужно прощать близких людей.

Это моё решение.

Моё.

И никто не имеет права его осуждать.

Хватит