Белый орк - Сергей Николаевич Чехин Страница 21

— Что это еще за чертовщина? — фыркнул дипломат. Ни о чем подобном он не слышал за все время учебы и практики.

— Не знаю, — шепотом ответила Тарша. — Но чует сердце, Бараг там.

— Эй, хозяева! Открывайте!

Из-за фальшборта тут же высунулись зеленые востроносые мордочки. Крохотные свинячье глазки были абсолютно черными, так что разобрать, куда смотрят существа, не имелось никакой возможности. Гоблины принялись переговариваться друг с другом, причем так яро, что двое сцепились в драке. Но миг спустя всех этих чертенят как ветром сдуло.

На палубу поднялся относительно высокий и плечистый гоблин в белом камзоле с накрахмаленным шейным платком. В ушах блестели круглые золотые сережки, острые зубы сжимали чубук курительной трубки. Существо так и лучилось лоском и чувством собственной важности.

— Кто пришел? Чего надо? — проскрипел, видимо, главарь этого балагана, не вынимая трубки изо рта.

— Кто пришел — не твое дело. А надо нам орка по имени Бараг.

Пижон приставил кулак и подбородку и состроил задумчивую гримасу.

— Это такой лысый и огромный? Нет, не видели такого.

Выждав паузу и не услышав никакого отклика, гоблин заржал сам, хлопая в ладоши и прыгая на месте.

— Какая шутка, а? Хотите еще?

— Нет, — угрюмо ответил Альберт. — У нас уже есть штатный шутник.

— Пффф, — проскрежетал Исмаил. — Сравнил тоже мне, курицу с яйцом. Да он же клоун просто, балаганный кривляка. Мои шутки — совсем другое дело.

— А вот и нет! — окрысился гоблин. — Будете хамить — не дам вам орка.

— Так он у тебя?

— Да. Он собственность Гоблинского Игорного Дома. И задаром вы ее не получите.

— А что надо делать?

— Узнаете. Согласны?

Спутники переглянулись и махнули руками. Не поворачивать же назад, едва добравшись до цели.

— Тогда добро пожаловать!

Послышался скрип блочного механизма, и весь борт целиком, словно подвесной замковый мост, опустился на землю. Альберт увидел множество комнат — больших и маленьких, нестройными рядами высящихся аж до верхней палубы. Больше всего это напоминало крольчатник, только кривой и косой, сделанный пьяными плотником.

В комнатах горели лампадки, стояли столы и стулья, слепленные из саманных кирпичей. Большинство ячеек пустовало, но в некоторых сидели мелкие зеленые засранцы: одни рубились в кости, другие заливали в глотки мерзко пахнущее пойло.

Барага нигде не было видно.

— Проходите, не стесняйтесь! — зазывал пижон. — Меня зовут Чок, я хозяин этой забегаловки. Комнаты для людей в самом низу. Впрочем, можете занять и орочьи — там все равно никого нет. Располагайтесь поудобнее, заказывайте еду и напитки! Любые капризы за ваши деньги.

— У нас нет денег, — проворчал Шайн. — Когда мы увидим Барага?

— Скоро, скоро. Я пока подумаю, какую награду хочу за него. Договорились?

Чок проводил гостей в одну из клетушек и удалился. Секундой спустя появилась шустрая гоблинская женщина, отличающаяся от мужчины лишь крохотными дряблыми грудками, туго стянутыми цветастой лентой. Вместо юбки была точно такая же лента, только чуть пошире. В кудлатых, сто лет нечесаных волосах застрял какой-то мусор и объедки. Пахло от «разносчицы» соответственно.

Гоблинша бухнула на стол три глиняные кружки, заполненные чем-то, подозрительно похожим на воду из ведра, где полоскали половую тряпку. Пожелав приятного аппетита (хотя еды не принесла), разносчица шмыгнула из ячейки с крысиной ловкостью.

Альберт поморщился и отодвинул от себя мерзкое пойло. Тарша взирала на свою порцию равнодушно, Исмаил опрокинул напиток в приоткрытое забрало. Вонять от рыцаря стало как от деревенского нужника, нечищеного со времен Первой войны.

— И зачем ты это сделал? — фыркнул Шайн.

— Между прочим вкусно. Попробуй.

— Ага. Когда решу свести счеты с жизнью.

Снова приплелся Чак и сообщил, что гости могут повидаться с пленником. Первой со стула вскочила Тарша, и выражение ее лица совсем не понравилось Альберту. С таким лицом благородные имперские дамы посещают в казематах своих суженых, приговоренных к смерти за государственную измену. И стоило портить Маргит товар, если так скучаешь по Барагу?

Спутники поднялись на палубу и увидели привязанного к мачте здоровяка. Орк лежал на дощатом настиле и не шевелился.

— Он что, мертвый? — спросил Альберт.

— Что вы, что вы! — замахал руками Чок. — Просто спит. Можете потрогать — тепленький.

Шайн потрогал — лощеному гоблину он не доверял совершенно. Бараг действительно спал, правда, слишком уж крепко: ни окрик, ни тряска его не разбудили.

— Вы решили, сколько за него хотите?

— Ну… — Чок полез в карман, но ничего оттуда не достал, — двух ваших буйволов. Последнее время никак не ловится попутный ветер, рогатая тяга не помешает.

Спутники переглянулись. Не такая уж большая цена, а до лагеря можно добраться пешком, пусть и потратив лишние сутки. Пижон протянул ладошку — скрепить договор. Сразу после рукопожатия Альберт вскрикнул от резкой боли и взглянул на свою руку — кожа покраснела как от ожога. Дипломат успел заметить странную белую пудру, быстро впитавшуюся в поры. Тело перестало слушаться, хотя сознание не помутилось.

Шайн упал на палубу, рядом грохнулась Тарша. Краем глаза Альберт видел, что на Исмаила набросилась целая толпа гоблинов и облепила как мухи ложку меда. Впрочем, сравнение рыцаря с медом — слишком большая честь для него. Исмаил характером напоминал иную, менее аппетитную, субстанцию.

Несмотря на старание маленьких ублюдков (аж пищали от натуги), повалить Исмаила им не удалось. Но и рыцарь не мог пустить в ход меч, так как напавшие висели на доспехе — не рубить же по самому себе. Лишь одному неосторожному наглецу нежить откусила забралом нос (первая попытка сделать нечто полезное забралом). Вопя и хрипя, карлик покатился по доскам, обильно поливая их кровью.

Исмаил с большим трудом приблизился к борту и спрыгнул вниз. Ему-то нипочем, а вот засранцам придется несладко — высота у «корабля» ого-го какая. Жуткие крики после глухого удара подтвердили догадку Альберта.

— Поднять борт! — крикнул Чок. — Выставить караул! Пусть только сунется, собака. И почему на него пыль не подействовала? Раньше она промашек не давала.

Заскрипели веревки, завращались во́роты.

— Отлично, парни! Свистать всех наверх! Готовьтесь делать ставки, Гоблинский Игорный Дом открывается!

Альберт пролежал ничком около часа, потом постепенно отключился. Глаза закрылись, но в будто набитые ватой уши продолжали пробиваться звуки: фырканье, ржание коней, негромкие голоса, топот ног. Под эту какофонию пленник и потерял сознание.

Очнулся неизвестно