Правило №1: Не влюбляться в начальника - Альма Смит Страница 21

— Ничего особенного, — махнула я рукой, бросая сумку на диван.

— Просто работа. Все как всегда.

— Расскажи, — он выключил плиту и сел рядом со мной.

— Я вижу, что тебя что-то беспокоит.

Я вздохнула и рассказала ему про проект, про замечания Сергея Петровича, про то, что чувствую себя неуверенно в новом коллективе.

— Может, я просто не справлюсь? — закончила я.

— Может, тот проект с тобой был просто удачей?

— Не смей так говорить, — строго сказал он.

— Ты — блестящий специалист. Просто в каждом новом месте нужно время, чтобы влиться. Дай себе время.

— Легко тебе говорить, — у меня навернулись слезы.

— Ты у себя как рыба в воде. Все тебя уважают. А я… я снова стала новичком. И все смотрят на меня как на «ту самую, что встречается с Гордеевым».

Тарас обнял меня.

— Слушай, я могу поговорить с Сергеем. Мы с ним давно знакомы. Я могу…

— Нет! — я резко вырвалась из его объятий.

— Ни в коем случае! Я сама должна справиться. Я не хочу, чтобы меня снова считали девушкой, которой начальник решает все проблемы.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Я просто хотел помочь.

— Я знаю. Но ты не можешь всегда меня спасать, Тарас. Я должна научиться стоять на своих ногах. Сама.

Мы помолчали. В воздухе висело напряжение.

— Хорошо, — наконец сказал он.

— Я понял. Ты права. Я не буду вмешиваться. Но если тебе понадобится совет… я всегда рядом.

— Спасибо, — улыбнулась я ему.

— Это мне и нужно.

Это был наш первый серьезный разговор. Не ссора, а именно разговор. Мы учились быть не просто влюбленной парой, а партнерами.

Через пару дней случилась еще одна проблема. Позвонила мама Тараса. Он разговаривал с ней около часа, а когда положил трубку, выглядел озабоченным.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Мама хочет приехать в гости. На следующей неделе.

— И это плохо? — удивилась я.

— Я давно хотела с ней познакомиться.

— Ты не понимаешь, — он провел рукой по волосам.

— Моя мама… она женщина с характером. И у нее очень четкие представления о том, какой должна быть жена ее сына.

— А я не соответствую? — насторожилась я.

— Она думает, что я должен быть с кем-то вроде Софии. С женщиной из нашего круга. С дипломатом, юристом, дочерью ее подруги. А не с… — он запнулся.

— С девушкой, которую ты нашел в костюме бобра? — закончила я за него.

Он виновато кивнул.

— Она просто еще не знает тебя. Когда узнает — полюбит. Я уверен.

Но я видела, что он сам не уверен. И мне стало страшно.

Мама Тараса, Ирина Владимировна, приехала в пятницу. Это была высокая, стройная женщина с идеальной осанкой и пронзительным взглядом. Она осмотрела нашу квартиру, одобрительно кивнула, а потом устроила допрос с пристрастием.

— Так вы, Анастасия, работаете в маркетинге? — спросила она за чаем.

— В той же компании, что и мой сын?

— Да, — кивнула я.

— Но в другом отделе.

— А как вы познакомились? — ее взгляд был изучающим.

Я почувствовала, как краснею. Тарас поспешил мне на помощь.

— Мам, мы работали над одним проектом.

— А, понятно, — она отхлебнула чаю.

— Служебный роман. Как банально.

Вечер прошел в напряженной беседе. Ирина Владимировна расспрашивала меня о семье, об образовании, о планах на будущее. Я чувствовала себя как на экзамене, который проваливаю.

Когда она ушла в свою комнату, я разрыдалась.

— Она меня ненавидит! — всхлипывала я.

— Она считает меня недостойной тебя!

— Успокойся, — гладил меня по спине Тарас.

— Она просто осторожничает. Она всегда такая с новыми людьми.

— Но я же не новый человек! Я твоя невеста!

— Она это поймет. Дай ей время.

На следующее утро Ирина Владимировна застала меня за готовкой завтрака. Я решила сделать ее любимые сырники по рецепту своей бабушки.

— Что это вы делаете? — спросила она, заглядывая в кастрюлю.

— Сырники, — улыбнулась я.

— По семейному рецепту.

— У Тарасика с детства непереносимость лактозы, — холодно сказала она.

— Разве вы не знали?

Я остолбенела. Я и правда не знала.

— Он… он никогда не говорил.

— Многое он вам, видимо, не говорит, — она повернулась и вышла из кухни.

Я стояла и смотрела на испорченное тесто, чувствуя себя полной дурой. В этот момент вошел Тарас.

— Что случилось? — увидев мое лицо, он сразу подошел ко мне.

— У тебя непереносимость лактозы? — спросила я дрожащим голосом.

— А, это… — он смущенно потупился.

— Да, в детстве была. Но сейчас уже прошла. Я просто не люблю молочное, поэтому и не говорю.

— А почему ты мне не сказал? Твоя мама сейчас думает, что я о тебе вообще ничего не знаю!

— Настя, успокойся, — он попытался обнять меня, но я отстранилась.

— Нет! Мне надоело, что ты скрываешь от меня такие вещи! Сначала работа, теперь это! Мы же должны быть командой! А команда — это когда ты говоришь мне важные вещи!

Мы стояли друг напротив друга на кухне, и впервые за долгое время между нами пробежала искра настоящего гнева.

— Ты права, — тихо сказал он наконец.

— Прости. Я привык все решать сам. Держать все в себе. Но я научусь делиться с тобой. Обещаю.

В этот момент в кухню вошла Ирина Владимировна. Она слышала наш разговор.

— Извините, что вмешиваюсь, — сказала она неожиданно мягким голосом.

— Но, Тарас, твоя невеста права. Ты всегда был слишком закрытым. Даже в детстве. — Она повернулась ко мне.

— А вы, Анастасия, мне начинаете нравиться. Вы не боитесь ему говорить правду. А ему это нужно.

Мы с Тарасом переглянулись в изумлении.

Весь оставшийся день Ирина Владимировна вела себя гораздо теплее. Она даже попросила мой рецепт сырников. А когда уезжала, обняла меня и сказала:

— Заботьтесь о моем мальчике. И не позволяйте ему слишком зазнаваться.

Мы стояли на пороге и махали ей вслед.

— Ну что, — сказал Тарас, когда машина скрылась за углом.

— Выдержала мою маму. Теперь ты точно готова ко всему.

Я рассмеялась и обняла его.

— С тобой я готова даже к апокалипсису.

Вечером мы сидели на диване, и я думала о том, как много мы прошли за последнее время. Ссоры, недопонимания, трудности. Но мы справились. Потому что научились разговаривать. Научились слушать друг друга.

— Знаешь, — сказала я, глядя на свое обручальное кольцо.

— Раньше я думала, что любовь — это всегда праздник. Фейерверки и бабочки в животе.

— А сейчас? — спросил он, играя моими волосами.

— А сейчас я понимаю, что любовь — это вот это. Умение переживать трудные дни. Умение прощать. Умение расти вместе. Это тяжелая работа. Но самая лучшая работа на свете.

Он поцеловал